В ЗАЩИТУ ДЖОРДЖА ОРУЭЛЛА ИЛИ ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АНГЛИЙСКОЙ КУХНИ

джордж оруэлл в защиту английской кухни

То, что после­обе­ден­ный чай «five o’clock» и клас­си­че­ская овсян­ка-«Porridge», кото­рую едят на зав­трак жите­ли Туман­но­го Аль­био­на, явля­ют­ся веко­вы­ми тра­ди­ци­я­ми их наци­о­наль­ной кух­ни, мы узна­ли бла­го­да­ря поп-куль­ту­ре так­же допод­лин­но, как и то, что «в Бра­зи­лии мно­го-мно­го диких обе­зьян». По схо­жим обсто­я­тель­ствам, англий­ский писа­тель Джордж Ору­элл ока­зал­ся изве­стен нам, в основ­ном, как автор двух сати­ри­че­ских рома­нов «1984» и «Скот­ный двор». В тоже вре­мя, ни пер­вое, ни вто­рое утвер­жде­ние, не явля­ют­ся окон­ча­тель­но вер­ны­ми. Англий­ская кух­ня была и оста­ет­ся прит­чей во язы­цех для раз­ных исто­ри­че­ских лич­но­стей, кули­на­ров и лите­ра­то­ров, а твор­че­ство Ору­эл­ла гораз­до обшир­нее и, на удив­ле­ние, мно­гим свя­за­но с кух­ней Бри­та­нии.

книга джорджа оруэлла_1984Вре­мя и место появ­ле­ния рома­нов-анти­уто­пий Джор­джа Ору­эл­ла (George Orwell) сра­зу сде­ла­ли их  куль­то­вы­ми в широ­ких кру­гах совет­ских интел­лек­ту­а­лов — дис­си­ден­тов. (А кто им не был в самой чита­ю­щей стране, да еще за два года до раз­ва­ла СССР? Имен­но тогда жур­нал «Новый мир» напе­ча­тал роман «1984»). К тому же, дан­ная мода на анти­со­вет­ское «кри­ми­наль­ное чти­во» поро­ди­ла мас­су людей с мне­ни­ем «не читал, но одоб­ряю».
Спра­вед­ли­во­сти ради сле­ду­ет уточ­нить, что загра­нич­ные лите­ра­ту­ро­ве­ды схо­же оце­ни­ва­ли зна­ние ино­стран­цев о твор­че­стве их сооте­че­ствен­ни­ка. Вот пре­ди­сло­вие к пуб­ли­ка­ции ново­го сбор­ни­ка писем Ору­эл­ла, напи­сан­ное Пите­ром Дэви­со­ном — редак­то­ром 20-том­но­го Пол­но­го собра­ния сочи­не­ний это­го выда­ю­ще­го­ся англий­ско­го писа­те­ля.

Многие из тех, кто ссы­ла­ет­ся на Ору­эл­ла, не чита­ли ниче­го из его про­из­ве­де­ний, кро­ме «Скот­но­го дво­ра» и «1984», если вооб­ще что-либо чита­ли. Мил­ли­о­ны людей, кото­рые слы­ша­ли о Боль­шом Бра­те и Ком­на­те 101 ниче­го не зна­ют об их источ­ни­ке».

Со вре­ме­нем, быв­шие поклон­ни­ки алле­го­ри­че­ских анти­уто­пий Ору­эл­ла соста­ри­лись, пре­сы­ти­лись сво­бод­ным досту­пом к любой дис­си­дент­ской лите­ра­ту­ре, и ста­ли обхо­дить авто­ра деся­той доро­гой. Прав­да, не забы­вая при этом кре­стить­ся в его сто­ро­ну. Next-поко­ле­ние вооб­ще сочло про­из­ве­де­ния Ору­эл­ла обре­ме­ни­тель­ной ношей для ума. Поэто­му у нас так мало­из­вест­ны три дру­гих рома­на писа­те­ля, не гово­ря уж о его бога­той пуб­ли­ци­сти­ке и мно­го­чис­лен­ных эссе. А ведь чте­ние этих мате­ри­а­лов поз­во­ли­ло бы узнать любо­пыт­ные авто­био­гра­фи­че­ские фак­ты о писа­те­ле. Напри­мер, что моло­дой Эрик Блэр (насто­я­щее имя Ору­эл­ла) часто голо­дал и ски­тал­ся по ноч­леж­кам, рабо­тал офи­ци­ан­том, слу­жил поли­цей­ским в Бир­ме, бок о бок жил с шах­те­ра­ми Север­ной Англии, и даже участ­во­вал в Граж­дан­ской войне Испа­нии на сто­роне рес­пуб­ли­кан­цев. Отсю­да его точ­ное пред­став­ле­ние о тяго­тах жиз­ни рабо­че­го люда и зна­ние дета­лей, кото­рые он исполь­зо­вал в сво­ей пуб­ли­ци­сти­ке и лите­ра­тур­ных эссе.

Читая сбор­ни­ки писем, эссе и доку­мен­таль­ные пове­сти Джор­джа Ору­эл­ла, скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, буд­то его писа­тель­ский гений рас­крыл себя в них луч­ше, чем в упо­мя­ну­тых куль­то­вых рома­нах. Пуб­ли­ци­сти­ке Ору­эл­ла при­су­ща та лег­кость и непри­нуж­ден­ность сти­ля, та есте­ствен­ность фор­мы, кото­рых порой недо­ста­ет его «тотем­ным» рома­нам. Слов­но воду в вино, автор смог обра­тить опи­са­ние буд­нич­ной хро­ни­ки обез­до­лен­ных людей в насто­я­щую лите­ра­ту­ру. Жиз­нен­ные ситу­а­ции, про­ис­хо­див­шие с ним и его зна­ко­мы­ми, ста­но­ви­лись худо­же­ствен­ны­ми сюже­та­ми, по края напол­нен­ны­ми груст­ным юмо­ром Чар­ли Чап­ли­на, иро­ни­ей Дже­ро­ма К.Джерома и ост­ро­ум­ной сати­рой Мар­ка Тве­на. Есте­ствен­но, одной из нема­ло­важ­ных тем для часто живу­ще­го впро­го­лодь писа­те­ля, была еда.
Это цита­та из авто­био­гра­фи­че­ской пове­сти Джор­джа Ору­эл­ла под назва­ни­ем «Фун­ты лиха в Пари­же и Лон­доне», издан­ной в 1933 году. (Ино­гда пере­во­дят как «Соба­чья жизнь в Пари­же и Лон­доне).

Откры­ва­ешь, что такое — быть голод­ным. С ком­ком хле­ба и мар­га­ри­на на дне желуд­ка ходишь, гла­зе­ешь на вит­ри­ны. Вез­де еда, гигант­ские, оскор­би­тель­но рас­то­чи­тель­ные гру­ды: сви­ные туши, кор­зи­ны горя­чих булок, пира­ми­ды жел­тых плит мас­ла, связ­ки кол­бас, горы кар­то­фе­ля, огром­ные, как точиль­ные кам­ни, швей­цар­ские сыры. От вида всей этой мас­сы съест­но­го пере­пол­ня­ешь­ся соп­ли­вой жало­стью к себе. Роят­ся пла­ны схва­тить батон и сожрать на бегу, до того как пой­ма­ют; не реша­ешь­ся исклю­чи­тель­но из тру­со­сти.
Откры­ва­ешь неот­де­ли­мую от бед­но­сти ханд­ру; тянут­ся дни, когда дел ника­ких, а сам ты, вялый, недо­корм­лен­ный, ко все­му без­раз­ли­чен. Пол­дня валя­ешь­ся в кро­ва­ти, ощу­щая себя истин­ным бод­ле­ров­ским jeune squelette; воз­ро­дить «кости, изныв­шие от пыток» мог­ла бы лишь еда. Экс­пе­ри­мен­таль­но уста­нав­ли­ва­ешь, что после неде­ли на хле­бе и мар­га­рине муж­чи­на боль­ше не муж­чи­на, толь­ко брю­хо с каки­ми-то дета­ля­ми».

Чарли Чаплин -сцена фильма "Золотая лихорадка"

В таком же иро­нич­ном клю­че он опи­сы­ва­ет, как с голо­ду­хи устро­ил­ся офи­ци­ан­том в ресто­ран оте­ля, и как позна­вал меха­низ­мы его внут­рен­ней «кух­ни»:

Час тра­пезы кли­ен­тов пре­вра­ща­ет пер­со­нал в ярост­но мечу­щих про­кля­тья демо­нов и заме­ня­ет почти все гла­го­лы един­ствен­ным «пошел ты!». С губ шест­на­дца­ти­лет­ней зама­раш­ки сып­лют­ся выра­же­ния, сра­зив­шие бы даже шофе­ров. (Поче­му Гам­лет гово­рит «бра­нить­ся, как судо­мой­ка»? Несо­мнен­но, Шекс­пир лич­но наблю­дал кухон­ных слуг в деле).
Люди здо­ро­во пере­гру­же­ны и, конеч­но, не обхо­дит­ся без свар и бра­ни. И, надо ска­зать, пере­бран­ки — необ­хо­ди­мая часть про­цес­са, темп кото­ро­го нико­гда не достиг бы нуж­ных ско­ро­стей, если бы вся­кий не клял вся­ко­го за нера­ди­вость».

Вме­сте с тем, Ору­элл при необ­хо­ди­мо­сти уме­ет сгу­щать крас­ки и  неболь­ши­ми штри­ха­ми пере­да­вать мрач­ную атмо­сфе­ру, царив­шую в поме­ще­ни­ях: «…грязь кру­гом вопи­ю­щая. По всем тем­ным углам кафе­те­рия при­сох­ла еще про­шло­год­няя гадость, а хлеб­ни­ца кише­ла тара­ка­на­ми». Здесь он слов­но пере­кли­ка­ет­ся с англий­ским клас­си­ком Чарль­зом Дик­кен­сом, кото­рый в самых мрач­ных тонах опи­сы­вал Лон­дон­ские рын­ки, забе­га­лов­ки и хар­чев­ни.
«Дур­ную репу­та­цию» Лон­до­на, как горо­да, где кор­мят одно­об­раз­но и невкус­но под­твер­ждал писа­тель Ген­ри Джеймс, кото­рый в 1877 году уни­чи­жи­тель­но выска­зал­ся о лон­дон­ских ресто­ра­нах: «их убо­же­ство поис­ти­не бас­но­слов­но».

В XIX сто­ле­тии поло­же­ние систе­мы англий­ско­го обще­пи­та, кажет­ся, толь­ко ухуд­ши­лось. Как инду­стри­а­ли­за­ция «доби­ва­ет» англий­ские кафе Ору­элл опи­сал в сво­ем романе «Глот­нуть воз­ду­ха» (Coming Up for Air, 1939).

Если при­спи­чи­ло вдруг спу­стить шил­линг на жрат­ву, — тебя в каком-нибудь «Лай­он­зе», «Экс­пресс дэри», «Эй-би-си» или любом подоб­ном, до смер­ти тоск­ли­вом заве­де­нии, обслу­жат у буфет­ной стой­ки — швыр­нут небреж­но пин­ту горь­ко­го и ломоть пиро­га, кото­рый еще холод­нее пива… Сидишь тут на высо­ком табу­ре­те, как на жер­доч­ке, нор­маль­но не поесть, со всех сто­рон зер­каль­ный гля­нец… Ни уюта, ни удоб­ства. Насто­я­щей еды вооб­ще ниско­леч­ко. Толь­ко прейс­ку­рант ерун­ды с аме­ри­кан­ски­ми назва­ни­я­ми, дря­ни без запа­ха и вку­са, в кото­рую едва веришь, что съе­доб­но. Все про­дук­ты из коро­бок и жестя­нок, или из про­мо­ро­жен­ных бри­ке­тов, или из тюби­ков».

С тру­дом рас­ку­сив рези­но­вую обо­лоч­ку сосис­ки, он ощу­ща­ет «взрыв помой­ной бом­бы во рту. Ока­зы­ва­ет­ся, сосис­ки, то есть мяс­ные кол­бас­ки, были наби­ты рыб­ным фар­шем!». Пара­док­саль­но мас­шта­би­руя эти мел­кие «гастро­но­ми­че­ские» пере­жи­ва­ния, Ору­элл дела­ет вывод: «такое чув­ство появи­лось, что над­ку­сил я совре­мен­ный мир и обна­ру­жил, из чего он на самом деле».

закусочная 1921г.

Несмот­ря на при­над­леж­ность к англий­ской нации, Джордж Ору­элл напи­сал о наци­о­наль­ной кухне Англии мно­го скеп­ти­че­ских заме­ток. Да и не толь­ко он. Кули­на­рия Соеди­нен­но­го Коро­лев­ства издав­на под­вер­га­лась иро­нич­ным напад­кам, как извне, так и изнут­ри.

полный английский завтракМно­гие недоб­ро­же­ла­те­ли под­тру­ни­ва­ли над ее неоте­сан­ной гру­бо­стью и чрез­мер­ной тяже­стью. И ведь было за что. Напри­мер, не все зна­ют, что пол­ный англий­ский зав­трак, кро­ме упо­мя­ну­той клас­си­че­ской овсян­ки, вклю­ча­ет еще яич­ни­цу с беко­ном, обжа­рен­ны­ми кол­бас­ка­ми или руб­лен­ны­ми поч­ка­ми, при­прав­лен­ную гри­ба­ми, фасо­лью и поми­до­ра­ми. А в допол­не­ние к это­му обыч­но идут пудинг и хлеб­ные тосты.

Ну, какая еще нация зав­тра­ка­ет так плот­но?! Бри­тан­ский про­за­ик Сомер­сет Моэм шутил по это­му пово­ду, что в Англии мож­но отлич­но питать­ся, если зав­тра­кать три раза в день.

Защи­щая «честь мун­ди­ра» англий­ской кух­ни, ее при­вер­жен­цы при­во­ди­ли свои контр­ар­гу­мен­ты и обви­ня­ли про­тив­ни­ков в пред­взя­то­сти. И тоже были пра­вы. Осо­бен­но в отно­ше­нии фран­цу­зов — извеч­ных анта­го­ни­стов англи­чан.
На про­тя­же­нии сто­ле­тий Фран­ция счи­та­лась меж­ду­на­род­ным арбит­ром вку­са и дик­то­ва­ла свой стиль все­му миру, что не мог­ло не воз­му­щать пат­ри­о­ти­че­ски настро­ен­ных англи­чан. Про­па­ган­дист­ская вой­на с рево­лю­ци­он­ной Фран­ци­ей велась через кари­ка­ту­ры, где глав­ным пер­со­на­жем стал тол­стяк Джон Буль. (Более подроб­но в ста­тье «Рост­биф Ста­рой Англии»).

james-gillray-cartoons

За сот­ни лет мало что изме­ни­лось в отно­ше­нии фран­цу­зов к кухне бри­тан­цев. Поэто­му так попу­ляр­на ста­ла шут­ка экс-пре­зи­ден­та Фран­ции Жака Шира­ка о том, что «невоз­мож­но дове­рять стране с такой пло­хой едой, как в Вели­ко­бри­та­нии. Хуже еда, может быть раз­ве что толь­ко в Фин­лян­дии».

Наци­о­наль­ная рознь на кули­нар­ной поч­ве пора­жа­ла всех без раз­бо­ра. Сар­каз­мом и иро­ни­ей в адрес англий­ской кух­ни пере­пол­не­ны выска­зы­ва­ния немец­ко­го поэта Ген­ри­ха Гейне  в пове­сти “Фло­рен­тий­ские ночи».  В при­мер при­ве­дем хотя бы его кол­кость по пово­ду англий­ских соусов и гар­ни­ров:

Изба­ви бог каж­до­го доб­ро­го хри­сти­а­ни­на от их соусов, кото­рые состав­ле­ны из одной тре­ти муки и двух тре­тей мас­ла или же для раз­но­об­ра­зия из одной тре­ти мас­ла и двух тре­тей муки. Изба­ви бог каж­до­го и от их бес­хит­рост­ных овощ­ных гар­ни­ров, кото­рые варят­ся в воде, а потом пода­ют­ся к сто­лу, каки­ми их создал гос­подь».

По боль­шо­му сче­ту, спо­ры о бри­тан­ской кухне напо­ми­на­ют враж­ду меж­ду тупо­ко­неч­ни­ка­ми и ост­ро­ко­неч­ни­ка­ми из-за выбо­ра сто­ро­ны, с кото­рой сле­ду­ет раз­би­вать варе­ные яйца. Дан­ную алле­го­рию о бес­смыс­лен­ной борь­бе исполь­зо­вал ирланд­ский писа­тель Джо­на­тан Свифт в сво­ем сати­ри­че­ском романе «Путе­ше­ствия Гул­ли­ве­ра». Но, если дело захо­ди­ло об англий­ской кухне, тут ирлан­дец не осо­бо мин­даль­ни­чал. Одна­жды, виконт Болинг­брок, соби­ра­ясь устро­ить бан­кет, пока­зал Свиф­ту меню обе­да, дабы узнать его мне­ние — на что тот язви­тель­но отве­тил: «Луч­ше пока­жи­те мне спи­сок при­гла­шен­ных! Спи­сок блюд меня не инте­ре­су­ет, они мне всё рав­но не понра­вят­ся».

Англий­ская кух­ня не нра­ви­лась не толь­ко ирланд­цу Свиф­ту. Недо­воль­ство часто выска­зы­ва­ли и сами англи­чане. Один попу­ляр­ный лон­дон­ский таб­ло­ид про­вел опрос сре­ди сво­их чита­те­лей и опуб­ли­ко­ва­ла иро­нич­ный вер­дикт англий­ской наци­о­наль­ной кухне.

К сожа­ле­нию, оста­ёт­ся фак­том то, что англий­ская кух­ня не име­ет поня­тия о соусах. Рост­биф англи­чане гото­вят без при­прав. Биф­штекс жарят так дол­го, что он ста­но­вит­ся жёст­ким, как подош­ва. А если слу­ча­ет­ся, что оста­ет­ся немно­го сока, то его сли­ва­ют, что­бы при­го­то­вить из него пудинг. Наци­о­наль­ное блю­до англи­чан «минс», кото­рое они гото­вят из руб­ле­но­го мяса, настоль­ко без­вку­сен, что его не может спа­сти даже боль­шое коли­че­ство пер­ца. Из ово­щей англи­ча­нам извест­ны толь­ко репа и капу­ста, при­го­тов­ле­ние кото­рых здесь тоже пре­дель­но про­сто. Их бро­са­ют в кастрю­лю с кипя­щей водой, а потом, вынув, пода­ют к сто­лу. При­го­тов­ле­ние сала­та достав­ля­ет ещё мень­ше хло­пот. Листья зелё­но­го сала­та моют, посы­па­ют солью и едят».

Наде­ем­ся, вы обра­ти­ли вни­ма­ние на то место, где гово­рит­ся, что в при­го­тов­ле­ние ПУДИНГА исполь­зу­ет­ся МЯСНОЙ СОК? Да-да, вы не ошиб­лись – тесто для «пудин­га» поме­ща­лось в пря­мо­уголь­ный лоток, кото­рый ста­ви­ли под жаря­ще­е­ся на огне мясо. Пока мясо гото­ви­лось, тесто запе­ка­лось, про­пи­ты­ва­ясь капа­ю­щим горя­чим жиром. Полу­ча­лось что-то вро­де соло­но­ва­тых, сыт­ных лепе­шек. В сво­ей кни­ге «Тра­ди­ци­он­ная еда в Йорк­ши­ре» Питер Бре­арс — один из авто­ри­те­тов по иссле­до­ва­нию англий­ской кух­ни — утвер­жда­ет, что пер­вы­ми такое «пикант­ное блю­до» ста­ли гото­вить жены уголь­щи­ков Вест-Ридин­га.
Рецепт «пудин­га для бед­ня­ков» при­жил­ся, и англий­ские домо­хо­зяй­ки гото­ви­ли его таким обра­зом несколь­ко сто­ле­тий. Поре­зан­ная на квад­ра­ты, лепеш­ка тра­ди­ци­он­но пода­ва­лась вме­сте или перед основ­ным блю­дом. Это блю­до вна­ча­ле назы­ва­лось «капа­ю­щим пудин­гом» (Dripping pudding), а после неболь­шо­го изме­не­ния рецеп­та, было пере­име­но­ва­но в «йорк­шир­ский пудинг». С точ­ки зре­ния дру­гих наций, у кото­рых пудин­ги явля­ют­ся десер­том, он казал­ся про­сто каким-то недо­ра­зу­ме­ни­ем.

йоркширский пудингйоркширский пудинг

Еще одним «чисто англий­ским» пудин­гом был, так назы­ва­е­мый “чер­ный пудинг”, кото­рый сво­им жут­ким видом, боль­ше напо­ми­нал кро­вя­ную кол­ба­су. Добавь­те сюда «хаг­ги­сы» с начин­кой из бара­ньей тре­бу­хи, и под­тру­ни­ва­ния над гру­бо­стью англий­ской кули­на­рии, воз­мож­но, любо­му пока­жут­ся не таки­ми уж необос­но­ван­ны­ми…

И тут мы опять обра­тим­ся к твор­че­ству Джор­джа Ору­эл­ла. Пара­док­саль­но, но имен­но этот чело­век, кото­рый столь­ко раз кри­ти­ко­вал англий­скую кух­ню, вдруг высту­пил в ее защи­ту. В 1945 году он опуб­ли­ко­вал эссе, кото­рое так и назы­ва­лось — «В защи­ту англий­ской кух­ни». В нем он с боль­шим зна­ни­ем дела пере­чис­лял изде­лия и блю­да, кото­ры­ми англий­ские кули­на­ры могут гор­дит­ся, и кото­рые не най­дешь в дру­гих стра­нах. При­чем, как раз англий­ские пудин­ги он пред­ста­вил, как досто­я­ние наци­о­наль­ной кух­ни.

В пере­чень англий­ских кули­нар­ных экс­клю­зи­вов у него попа­ли «коп­че­ная рыба, йорк­шир­ский пудинг, девон­шир­ский сли­воч­ный варе­нец… Осо­бо он выде­лил «рож­де­ствен­ский пудинг, пирог с пато­кой и ябло­ки, запе­чен­ные в тесте. Затем не менее длин­ный спи­сок кек­сов — напри­мер, тем­ный сли­во­вый кекс, песоч­ные кор­жи и шафран­ные булоч­ки». Гово­ря о бес­чис­лен­ных сор­тах пече­нья, Ору­элл пат­ри­о­ти­че­ски отме­тил, что «пече­нье, разу­ме­ет­ся, пекут во всех стра­нах, но обще­при­знан­но, что нигде оно не выхо­дит луч­ше и рас­сып­ча­той, чем в Англии».

Далее, писа­тель не хуже пова­ри­хи Тоси Кис­ли­ци­ной из филь­ма «Дев­ча­та», рас­хва­ли­вал мно­го­чис­лен­ные рецеп­ты при­го­тов­ле­ния кар­то­фе­ля, при­су­щие толь­ко Англии; похо­дя реа­би­ли­ти­ро­вал англий­ские соусы, напом­нив о хлеб­ном соусе, мят­ном, яблоч­ном, и ста­рин­ном соусе из хре­на; похва­лил немно­го­чис­лен­ные англий­ские сыры и даже отпу­стил шпиль­ку в адрес занос­чи­вых фран­цуз­ских пова­ров, заме­тив, что те «нико­гда не кла­дут в еду мяту и не исполь­зу­ют чер­ную смо­ро­ди­ну, кро­ме как для при­го­тов­ле­ния напит­ка…».

England tee

В завер­ше­нии сво­ей защит­ной речи, писа­тель-соци­а­лист не пре­ми­нул заве­рить, что «насто­я­щей доб­рой англий­ской еды мож­но отве­дать лишь в част­ном доме. Захо­чет­ся вам хоро­ше­го, смач­но­го лом­тя йорк­шир­ско­го пудин­га — вы ско­рее полу­чи­те его в самом бед­ном англий­ском доме, чем в ресто­ране, а ведь при­ез­жие по необ­хо­ди­мо­сти имен­но в ресто­ра­нах и пита­ют­ся».

Вот таким про­ти­во­ре­чи­вым и живым нам хоте­лось пред­ста­вить Джор­джа Ору­эл­ла. Хоте­лось высту­пить в его защи­ту, рас­ска­зать о мало­из­вест­ных сто­ро­нах его твор­че­ства. И хотя, без сомне­ний, его рома­ны-анти­уто­пии ничуть не поста­ре­ли, и сего­дня оста­ют­ся таки­ми же акту­аль­ны­ми, — мы пред­ла­га­ем вам все же озна­ко­мить­ся с его пуб­ли­ци­сти­кой, бле­стя­щи­ми эссе и пись­ма­ми, кото­рые боль­ной тубер­ку­ле­зом Ору­элл порой писал не толь­ко близ­ким, но и совер­шен­но незна­ко­мым людям. Воз­мож­но, такой Ору­элл понра­вит­ся вам даже боль­ше, чем сотво­рен­ный из него власт­ный миф XX века.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *