ШУТЛИВЫЕ ЦИТАТЫ О ЕДЕ

о еде с юмором  600 х 340

Описания еды в литературе дразнят наше воображение, возбуждая аппетит. Скольких читателей они подвигли на  подвиг бдения у плиты в надежде получить если не такое же в точности  блюдо, то хотя бы  смутно напоминающее и желательно съедобное. Но, оказывается,  о еде можно писать с юмором. Эти описания не заставят вас  штурмовать холодильник, но поднимут настроение и, несомненно, вызовут улыбку.

Вот, напри­мер, опи­са­ние того, как отме­ча­ли День дура­ка герои  рома­на “Жаре­ные зеле­ные поми­до­ры в кафе “Полу­ста­нок”.

кафе Полустанок   750 х 514Посто­ян­ные посе­ти­те­ли кафе, загля­нув на про­шлой неде­ле в меню, силь­но уди­ви­лись: поми­мо все­го про­че­го там зна­чи­лось филе опо­ссу­ма, ребро скун­са, коз­ли­ная печень с луком, пудинг с лягу­ша­ти­ной и пирог с паш­те­том из гри­фа.

Одна семей­ная пара при­е­ха­ла аж из само­го Гейт-сити толь­ко ради того, что­бы пообе­дать. Они про­чи­та­ли меню, раз­вер­ну­лись и успе­ли отой­ти на пол­квар­та­ла, когда Иджи откры­ла дверь и про­кри­ча­ла: “Пер­вое апре­ля — нико­му не верю!”

Фэн­ни Флэгг, “Жаре­ные зеле­ные поми­до­ры в кафе “Полустанок”(1987)

Навер­ное, боль­ше все­го кули­нар­но­го юмо­ра мож­но най­ти на стра­ни­цах пове­сти “Трое в лод­ке, не счи­тая соба­ки” иро­нич­но­го англи­ча­ни­на Дже­ро­ма К. Дже­ро­ма. Вспом­ним, хотя бы, зна­ме­ни­тую сце­ну  готов­ки ирланд­ско­го рагу или опи­са­ние путе­ше­ствия в Ливер­пуль с остро пах­ну­щим сыром. При­ве­ден­ный отры­вок – одна из реко­мен­да­ций  авто­ра из серии “как пере­стать бес­по­ко­ить­ся и начать жить”.

Трое в лодке, не считая собаки  600 х 853Я пошел к сво­е­му врачу….Тогда он задрал рубаш­ку на моей гру­ди, осмот­рел меня, затем креп­ко стис­нул мне запястье, и вдруг, без вся­ко­го пре­ду­пре­жде­ния, дви­нул меня в грудь, – по-мое­му, это про­сто свин­ство, – и вдо­ба­вок бод­нул в живот. Потом он сел, напи­сал что-то на бумаж­ке, сло­жил ее и отдал мне, и я ушел, спря­тав в кар­ман полу­чен­ный рецепт.
Я не загля­нул в него. Я напра­вил­ся в бли­жай­шую апте­ку и подал его апте­ка­рю. Тот про­чи­тал его и вер­нул мне.
Он ска­зал, что тако­го у себя не дер­жит. Я спро­сил:
– Вы апте­карь?
Он ска­зал:
– Я апте­карь. Будь я соче­та­ни­ем про­дук­то­вой лав­ки с семей­ным пан­си­о­ном, я мог бы вам помочь. Но я толь­ко апте­карь.
Я про­чи­тал рецепт. В нем зна­чи­лось:
Биф­штекс ………. 1 фунт
Пиво …………. 1 пин­та (при­ни­мать каж­дые 6 часов)
Про­гул­ка деся­ти­миль­ная …… 1 (при­ни­мать по утрам)
Постель ………… 1 (при­ни­мать вече­ром, ров­но в 11 часов)
И брось заби­вать себе голо­ву веща­ми, в кото­рых ниче­го не смыс­лишь.
Я после­до­вал этим пред­пи­са­ни­ям, что при­ве­ло к счаст­ли­во­му (во вся­ком слу­чае, для меня) исхо­ду: моя жиз­нь была спа­се­на, и я до сих пор жив.               
Дже­ром К. Дже­ром, “Трое в лод­ке, не счи­тая соба­ки” (1889)

Еще одна зна­ме­ни­тая англи­чан­ка  — коро­ле­ва детек­ти­ва Ага­та Кри­сти -  обла­да­ла тон­ким чув­ством юмо­ра и само­иро­ни­ей, кото­рые  не изме­ня­ли ей до кон­ца жиз­ни. Чуд­ная ста­руш­ка мисс Мар­пл, одна из самых извест­ных ее пер­со­на­жей, впер­вые появи­лась в рома­не Убий­ство в доме вика­рия. При­ве­ден­ный отры­вок из это­го рома­на – опи­са­ния обе­да в семей­стве дере­вен­ско­го вика­рия Кле­мен­та.

Агата Кристи  650 х 236

…. Я уже хотел упрек­нуть жену за нехри­сти­ан­ские чув­ства, но тут Мэри внесла полу­сы­рой рисо­вый пудинг. Я попро­бо­вал сла­бо про­те­сто­вать, но Гри­зель­да заяви­ла, что япон­цы все­гда едят недо­ва­рен­ный рис и от это­го у них так хоро­шо варят моз­ги.

— Попом­ни мои сло­ва, — ска­за­ла она, — если бы ты всю неде­лю, до само­го вос­кре­се­нья, ел рисо­вый пудинг, ты про­из­нес бы сног­сши­ба­тель­ную про­по­ведь, чест­ное сло­во.

— Боже упа­си, — содрог­нув­шись, отве­тил я. <…>

 Наша вечер­няя тра­пе­за под­твер­ди­ла самым нагляд­ным обра­зом мне­ние Гри­зель­ды, что, когда она ста­ра­ет­ся зани­мать­ся хозяй­ством, все идет гораз­до хуже. Меню было состав­ле­но рос­кош­ное, и Мэри, каза­лось, полу­ча­ла какое-то нездо­ро­вое удо­воль­ствие, со злост­ной изоб­ре­та­тель­но­стью чере­дуя полу­сы­рые блю­да с без­бож­но пере­жа­рен­ны­ми. Прав­да, Гри­зель­да зака­за­ла уст­ри­цы, кото­рые, как могло пока­зать­ся, нахо­дят­ся вне дося­га­е­мо­сти любой неуме­хи – ведь их пода­ют сыры­ми, – но их нам тоже не дове­лось отве­дать, пото­му что в доме не ока­за­лось ника­ко­го при­бо­ра, что­бы их открыть, и мы заме­ти­ли это упу­ще­ние толь­ко в ту мину­ту, когда наста­ла пора попро­бо­вать уст­риц….   Ага­та Кри­сти, “Убий­ство в доме вика­рия” (1930)

А вот гре­че­ский писа­тель Никос Казан­дза­кис, один из круп­ней­ших авто­ров XX века, в сво­ем рома­не “Грек Зор­ба” при­во­дит рецепт супа с неожи­дан­ны­ми ингре­ди­ен­та­ми.

Грек Зорба  450 х 703

Когда принц Георг про­ез­жал мимо мона­сты­ря, кото­рый наверху, мона­хи при­го­то­ви­ли для всех поис­ти­не коро­лев­ский обед с мясом. А для прин­ца была лишь тарел­ка супа. Принц взял лож­ку и стал поме­ши­вать суп: «Это фасоль? — спро­сил он с удив­ле­ни­ем. — Белая фасоль?» — «Ешь, мой принц, — отве­тил ему ста­рый насто­я­тель, — поешь сна­ча­ла, потом об этом пого­во­рим». Принц попро­бо­вал лож­ку, дру­гую, тре­тью, съел всю тарел­ку и облиз­нул­ся от удо­воль­ствия.

«Что это за чудо такое? — спро­сил он. — Какая вкус­ная фасоль! Пря­мо, как моз­ги!» — вос­клик­нул он. «Это не фасоль, принц, — отве­тил ему насто­я­тель. — Кастри­ро­ва­ли всех пету­хов в окру­ге!»

 Никос Казан­дза­кис,  “Грек Зор­ба” (1946)

Роман “В поис­ках груст­но­го бэби”, напи­сан­ный Васи­ли­ем Аксе­но­вым в  США, по пра­ву счи­та­ет­ся энцик­ло­пе­ди­ей Аме­ри­ки.  И  в то же вре­мя – это рас­сказ и о Сою­зе, каким он был в 70 – 80-е годы.

Василий Аксенов  600 х 425О поло­же­нии с про­дук­та­ми в СССР мож­но судить по такой исто­рии, недав­но при­плыв­шей из Моск­вы, горо­да с самым луч­шим в стра­не снаб­же­ни­ем. Нек­то про­сит сво­е­го вли­я­тель­но­го дру­га достать ему кило­грамм швей­цар­ско­го сыра. Вли­я­тель­ный друг взды­ха­ет: «Сей­час, мой милый, уже не суще­ству­ет ни швей­цар­ско­го, ни костром­ско­го, ни гол­ланд­ско­го. Есть про­дукт, име­ну­е­мый „сыр“, и я поста­ра­юсь его тебе достать. А хочешь, раз­до­бу­ду тебе и „синюю пти­цу“, то есть кури­цу».

После этой ску­до­сти при­лав­ки супер­мар­ке­тов кажут­ся совет­ско­му эми­гран­ту чудом, вопло­ще­ни­ем ком­му­ни­сти­че­ской меч­ты. Голо­ва немно­го кру­жит­ся, воз­ни­ка­ет стой­кий ком­плекс вины по отно­ше­нию к остав­шим­ся там; они лише­ны все­го это­го.

С неко­то­ры­ми про­дук­та­ми рус­ский эми­грант зна­ко­мит­ся в США впер­вые, он даже не зна­ет тол­ком, что с ними делать. В одной киев­ской семье суще­ство­вал миф о чудо­дей­ствен­ном оре­хе аво­ка­до. Поку­пая в супер­мар­ке­те эти пло­ды, они очи­ща­ли их, выбра­сы­ва­ли мякоть и молот­ком раз­би­ва­ли твер­дую внут­рен­но­сть.  Васи­лий Аксе­нов  “В поис­ках груст­но­го бэби” (1987)

В завер­ше­нии, неболь­шой отры­вок из моно­спек­такля “Дред­но­у­ты” Евге­ния Гриш­ков­ца  — дра­ма­тур­га, режис­сё­ра, актё­ра и писа­те­ля, лау­ре­а­та “Анти­бу­ке­ра”, “Золо­той мас­ки” и “Три­ум­фа”.

Евгений Гришковец  400 х 600Идёшь по рын­ку и видишь, как какой-нибудь про­да­вец выкла­ды­ва­ет ябло­ки, хоро­шие, тугие ябло­ки. Про­ти­ра­ет их, каж­дое, тря­поч­кой и рас­кла­ды­ва­ет. И вот уви­дишь такие ябло­ки, и даже пред­ста­вишь, как впи­ва­ешь­ся в них зуба­ми, а они хру­стят и даже шипят. И чув­ству­ешь, как сок напол­ня­ет рот, и от это­го во рту даже ста­но­вит­ся кис­ло… И купишь таких яблок, и дума­ешь о том, как их будешь есть… Но при­но­сишь их домой, а там в вазоч­ке лежат несколь­ко немно­го запы­лен­ных, уже смор­щив­ших­ся яблок, кото­рые ты купил когда-то, и дума­ешь — ну не выбра­сы­вать же их, надо же их сна­ча­ла. И отто­го что они уже несве­жие и невкус­ные, ты их ешь дол­го, а за это вре­мя све­жие запы­ли­лись и смор­щи­лись… Так и не уда­ёт­ся нико­гда хоро­ших яблок поесть!

Евге­ний Гриш­ко­вец, “Дредноуты”(2001)

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *