ШАШЛЫК НА ШПАГЕ ОТ БУЛАТА ОКУДЖАВЫ

okudzhava 600 х 375

Окуд­жа­ва Булат Шал­во­вич  (1924–1997), рус­ский поэт, про­за­ик и сце­на­ри­ст. Его отец был гру­зи­ном, а мама– армян­кой. Дет­ство Була­та про­шло в Москве, в ком­му­наль­ной квар­ти­ре на Арба­те, кото­рый он не раз вос­пе­вал в сво­их сти­хах. Зача­стую, его назы­ва­ют одним из родо­на­чаль­ни­ков бар­дов­ской пес­ни, сот­ни кото­рых он сочи­нил и испол­нил. Но сам Окуд­жа­ва все­гда счи­тал себя лите­ра­то­ром. «Я не ком­по­зи­тор, не певец, не гита­ри­ст, – гово­рил Булат Окуд­жа­ва слу­ша­те­лям. – Про­сто я нашел спо­соб, как читать свои сти­хи».

На долю Була­та Окуд­жа­вы выпа­ли все круп­ные собы­тия ХХ века: тер­рор 37-го, вой­на, цен­зур­ные пре­сле­до­ва­ния, рас­пад СССР…  Все испы­та­ния он встре­тил с досто­ин­ством и бес­стра­ши­ем. В нем было нечто от бла­го­род­но­го дво­ря­ни­на ХIХ века — не зря в сво­ей про­зе этот поэт мно­го­крат­но обра­щал­ся к геро­ям и темам той эпо­хи.

Он не желал и не умел писать об идей­ных эво­лю­ци­ях и пси­хо­ло­ги­че­ских мета­ни­ях, «писать изнут­ри дру­гих», как назы­вал это Тол­стой. Зато, он обла­да­ет ред­кой спо­соб­но­стью захва­ты­вать  вооб­ра­же­ние сво­ей заду­шев­но­стью, маги­че­ской живо­пи­сью, сво­и­ми поэ­ти­че­ски­ми фрес­ка­ми с «белым буй­во­лом, синим орлом и золо­той форе­лью».

Моцарт счи­тал, что самое труд­ное в музы­ке — напи­сать про­стую песен­ку, кото­рую под­хва­ти­ли бы все. Имен­но это и уда­ва­лось Була­ту.

Окуд­жа­ва соче­тал в сво­ей поэ­ти­ке и тра­ди­ции город­ско­го роман­са, и некра­сов­ский стих, и рус­ский сим­во­лизм с его пре­дель­ной мно­го­знач­но­стью клю­че­вых обра­зов. Все это Окуд­жа­ва транс­фор­ми­ро­вал в напев­ные рит­мы с заду­шев­но-дове­ри­тель­ной инто­на­ци­ей.

булат окуджава2

Сле­ду­ет отме­тить, что у бар­дов­ской пес­ни име­ет­ся мощ­ная куль­тур­но-исто­ри­че­ская «кор­не­вая систе­ма». Пер­вым рус­ским бар­дом (в пост­бо­я­нов­скую эпо­ху) был Денис Давы­дов, гусар, непло­хо играв­ший на гита­ре и сочи­няв­ший роман­сы на соб­ствен­ные сти­хи; пела свои сти­хи и Каро­ли­на Пав­ло­ва. Бли­же к совре­мен­но­му типу бар­да был Апол­лон Гри­го­рьев, чуть ли не поло­ви­на сти­хов кото­ро­го была пес­ня­ми – он играл на семи­струн­ной гита­ре, пел роман­сы и сочи­нил «Цыган­скую вен­гер­ку», широ­ко испол­ня­е­мую по сей день: «Две гита­ры, зазве­нев, жалоб­но заны­ли, – с дет­ства памят­ный напев, милый, это ты ли?!». Кано­ни­че­ский текст сего­дня засло­нен бес­чис­лен­ны­ми народ­ны­ми вари­а­ци­я­ми.

Наи­бо­лее извест­ным пою­щим поэтом Рос­сии в 1911 году стал Игорь Севе­ря­нин, испол­няв­ший «поэ­зы» на два-три устой­чи­вых роман­со­вых моти­ва, хоть и без гита­ры; суще­ству­ют даже нот­ные запи­си его мело­де­кла­ма­ций.

Пел свои «Алек­сан­дрий­ские пес­ни» Миха­ил Куз­мин, акком­па­ни­руя на фор­те­пья­но. Не без его вли­я­ния запел в 1913 году Алек­сан­др Вер­тин­ский, под­лин­ный зачи­на­тель жан­ра, чьи «ари­эт­ки» и после его отъ­ез­да в эми­гра­цию были весь­ма попу­ляр­ны у моло­де­жи, в том числе про­ле­тар­ской. Воз­вра­ще­ние Вер­тин­ско­го из шан­хай­ской эми­гра­ции в 1943 году леги­ти­ми­зи­ро­ва­ло жанр, его кон­цер­ты про­хо­ди­ли с аншла­га­ми.

Но после вой­ны «высо­кую» поэ­зию сме­ни­ла пес­ня окоп­ная, сол­дат­ская; одно­вре­мен­но с нею рож­да­лась аре­стант­ская, блат­ная. А посколь­ку и в сол­да­ты, и в аре­стан­ты все чаще попа­да­ла интел­ли­ген­ция – эти пес­ни выро­сли каче­ствен­но, пре­вра­ща­ясь в образ­цы насто­я­щей поэ­зии.

булат окуджава3В кон­це 1960-х годов Окуд­жа­ва обра­тил­ся к исто­ри­че­ской про­зе. Отка­зы­ва­ясь быть «ста­ти­стом исто­рии», он назы­вал свои рома­ны исто­ри­че­ски­ми фан­та­зи­я­ми. Что сти­ли­сти­че­ски было оправ­да­но: в них труд­но раз­де­лить «поэ­зию» и «прав­ду».

В пери­од 1970—1980 отдель­ны­ми изда­ни­я­ми вышли его пове­сти «Бед­ный Авро­си­мов» о тра­ги­че­ских стра­ни­цах в исто­рии декаб­рист­ско­го дви­же­ния, «Похож­де­ния Шило­ва, или Ста­рин­ный воде­виль» и напи­сан­ные на исто­ри­че­ском мате­ри­а­ле нача­ла XIX века рома­ны «Путе­ше­ствие диле­тан­тов» и «Сви­да­ние с Бона­пар­том».

Неко­то­рые кри­ти­ки счи­та­ли сочи­не­ния Окуд­жа­вы при­ме­ра­ми лите­ра­тур­но­го пост­мо­дер­низ­ма. В них и впрямь мож­но усмот­реть и  «Пове­сти Бел­ки­на», с их посто­ян­ны­ми отсыл­ка­ми к эпо­хе Напо­лео­нов­ских войн, и «Капи­тан­скую доч­ку», с ее любов­но-иро­нич­ным пре­об­ра­же­ни­ем про­шло­го сто­ле­тия.  Про­смат­ри­ва­ют­ся  сюжет­ные цита­ты Тол­сто­го. А ино­гда и «заву­а­ли­ро­ван­ная фан­та­сти­ка» Гоф­ма­на. При вни­ма­тель­ном изу­че­нии ста­но­вит­ся ясно, что важ­ней­шим «пре-тек­стом» рома­на «Сви­да­ние с Бона­пар­том» явля­ет­ся «Вой­на и мир».

По всем про­из­ве­де­ни­ям Окуд­жа­вы рас­сы­па­но огром­ное коли­че­ство явных, скры­тых и лож­ных цитат клас­си­ков рус­ской лите­ра­ту­ры.

Но в рам­ках бло­га «ARTоте­ка еды» не ста­нем углуб­лять­ся в лите­ра­тур­ный ана­лиз. Луч­ше вос­поль­зу­ем­ся воз­мож­но­стью при­ве­сти при­мер аппе­тит­но­го опи­са­ния «шаш­лы­ка на шпа­ге»…

При­ве­ден­ный ниже отры­вок взят из рома­на  “Сви­да­ние с Бона­пар­том” (1983), опи­сы­ва­ю­ще­го собы­тия Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 года.

оленина 600 х 450…Фран­цу­зам оле­ни­на зна­ко­ма, сла­ва богу. Они и охот­ни­ки, они и гур­ма­ны. Я про­бо­вал оле­ни­ну по их рецеп­там. Что про­ис­хо­дит с чело­ве­ком, вку­сив­шим это­го яст­ва?

Серд­це зами­ра­ет от густо­го пря­но­го аро­ма­та спе­ций и трав, и каш­та­нов, и очаж­но­го дыма, и уже не пой­мешь, что это такое: олень или некое неве­до­мое созда­ние, так и сотво­рен­ное при­ро­дой, вот так, что­бы пора­жать сме­сью тыся­чи боже­ствен­ных запа­хов… И ты насы­ща­ешь­ся, и пот высту­па­ет на лбу, и нозд­ри раз­ду­ва­ют­ся, вды­хая эти обла­ка, и в посо­ло­ве­лом взо­ре уже ниче­го, кро­ме сыто­го покоя…

Вели­ко­леп­но!.. Уго­щал меня оле­ни­ной и прус­ский май­ор — вре­мен­ный совет­ник. Его ден­щик, высо­ко­мер­ный, как вся­кий лакей, от кото­ро­го зави­сят, с отвис­лы­ми уса­ми и голод­ным взо­ром, наса­жи­вал моло­до­го оле­нен­ка на дере­вян­ный вер­тел и жарил его над угля­ми, а после обкла­ды­вал пику­ля­ми и пода­вал. Было боже­ствен­но!..

Он делал так, фран­цу­зы этак, а мы посту­пим ина­че. Плен­ный турок под Изма­и­лом пока­зал мне удоб­ный и нехит­рый спо­соб при­го­тов­ле­ния оле­ни­ны. Он выре­зал из мяса луч­шие кус­ки и наса­жи­вал их на бое­вую шпа­гу, пере­ме­жая колеч­ка­ми лука, и все это вра­щал над рас­ка­лен­ным углем, поли­вая вино­град­ным вином. Под корич­не­вой короч­кой дыми­лась мяг­кая плоть, не поте­ряв­шая при­род­но­го вку­са, сок тек по паль­цам, оле­ний дух витал меж нами, и глаз был остр, и голо­ва ясна, и мыс­ли воз­вы­шен­ны, и хоте­лось вче­раш­не­му вра­гу руку поло­жить на пле­чо и ска­зать: “Про­сти, брат”. А если к тако­му кусоч­ку под­ки­нуть на тарел­ку лег­кую при­горш­ню моче­ной брус­ни­ки, что­бы и истин­но­го вку­са оле­ни­ны не заглу­шить, но и как бы доба­вить ей при­род­но­го анту­ра­жа, тогда, кто зна­ет, может, и рас­ка­я­ния под­сту­пят стре­ми­тель­нее...”

Булат Окуд­жа­ва. “Сви­да­ние с Бона­пар­том”

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *