ЦДЛ: КУХНЯ ЛИТЕРАТУРНОГО БОМОНДА

клуб-ресторан цдл на поварской 50_club restoran_povarskaya_50_1

Цен­траль­ный Дом лите­ра­то­ров — так про­стень­ко рас­шиф­ро­вы­ва­ет­ся сокра­ще­ние ЦДЛ. Одна­ко за аббре­ви­а­ту­рой из трех букв таит­ся жиз­нь, пол­ная тра­ге­дий, исто­ри­че­ских несо­об­раз­но­стей, слез, сме­ха и курье­зов. Нахо­дит­ся он в двух­этаж­ном особ­ня­ке с башен­ка­ми, на мос­ков­ской ули­це Повар­ской. Эклек­ти­ка  архи­тек­тур­но­го сти­ля и внут­рен­не­го инте­рье­ра зда­ния отра­жа­ет гибрид эпох и слож­ную исто­рию его суще­ство­ва­ния.

Постро­ен­ный в XIX сто­ле­тии по кня­же­ско­му зака­зу, особ­няк был куп­лен семей­ством гра­фа Олсуф­ье­ва, а в 1932 году, по прось­бе Мак­си­ма Горь­ко­го, зда­ние пере­да­ли сою­зу писа­те­лей. В год про­ве­де­ния пер­во­го съез­да совет­ских писа­те­лей там осно­ва­ли Цен­траль­ный Дом лите­ра­то­ров име­ни Алек­сандра Фаде­е­ва. Со вре­ме­нем зда­ние раз­рос­лось вши­рь, а наиме­но­ва­ние наобо­рот уко­ро­ти­лось до аббре­ви­а­ту­ры.

Дом лите­ра­то­ров быст­ро стал цен­тром бур­ной лите­ра­тур­ной жиз­ни, пре­вра­тил­ся в писа­тель­ский клуб с ресто­ра­ном и залом для общих собра­ний, кото­рый до сих пор хра­нит преж­ний облик и в оби­хо­де име­ну­ет­ся Дубо­вым залом. Его сте­ны обши­ты дубо­вы­ми пане­ля­ми, а его уют­ное про­стран­ство укра­ша­ют экзо­ти­че­ские рез­ные колон­ны. На вто­рой этаж, в так назы­ва­е­мый Камин­ный зал, ведет при­чуд­ли­во изги­ба­ю­ща­я­ся дере­вян­ная лест­ни­ца, сде­лан­ная без еди­но­го гвоз­дя, кото­рая опи­ра­ет­ся на колон­ны из сан­да­ло­во­го дере­ва.

деревянная лестница в дубовом зале клуба-ресторана цдл

В Дубо­вом зале празд­но­ва­ли дни рож­де­ния и справ­ля­ли триз­ны, дела­ли докла­ды и выпи­ва­ли. В тече­ние дня залы не раз меня­ли свою функ­цию. Сна­ча­ла, допу­стим, пани­хи­да. Потом собра­ние, на кото­ром кого-нибудь про­ра­ба­ты­ва­ли. Потом — кабак. Нико­го это не сму­ща­ло. Здесь же обсуж­да­ли сти­хи и про­зу, ссо­ри­лись и мири­лись чле­ны совет­ской куль­тур­ной эли­ты. Имен­но здесь обмы­ва­ли дого­вор о завер­ше­нии холод­ной вой­ны Гене­раль­ный Сек­ре­тарь ЦК КПСС и Пре­зи­дент Соеди­нён­ных Шта­тов.

Эти залы виде­ли всех зна­ме­ни­то­стей рус­ской лите­ра­ту­ры, несколь­ко ее поко­ле­ний: от доре­во­лю­ци­он­ных футу­ри­стов и, поз­же, — лите­ра­то­ров-фрон­то­ви­ков, до совре­мен­ных писа­те­лей. Здесь гре­мел Мая­ков­ский, выпе­вал свои сти­хи Пастер­нак и устра­и­вал дебо­ши Юз Алеш­ков­ский, здесь же про­хо­ди­ли твор­че­ские вече­ра Тар­ков­ско­го и слу­ша­ли по-пуш­кин­ски про­зрач­ные сти­хи Дави­да Самой­ло­ва. Сте­ны ЦДЛ пом­нят Твар­дов­ско­го, Зощен­ко, Шоло­хо­ва, Окуд­жа­ву, а так­же Ниль­са Бора, Мар­лен Дит­рих, Инди­ру Ган­ди и мно­гих дру­гих зна­ме­ни­то­стей.

В 50-тых, после при­строй­ки к особ­ня­ку со сто­ро­ны дво­ра новой части, у него появи­лись два выхо­да, новые Боль­шой и Малый залы, пре­крас­ный холл и новое боль­шое кафе, кото­рое со вре­ме­нем ста­ли назы­вать Пёст­рым залом. Если в Дубо­вом зале ресто­ра­на соби­ра­лась, как пра­ви­ло, солид­ная пуб­ли­ка, то в Пёст­ром зале пуб­ли­ка была пёст­рая. Но это не зна­чи­ло, что в застоль­ном писа­тель­ском деле име­лись какие-то сослов­ные гра­ни­цы. В залах про­ис­хо­ди­ла посто­ян­ная рота­ция. Тол­пы посе­ти­те­лей и лите­ра­то­ров коче­ва­ли из ресто­ра­на в кафе и обрат­но. Меж­ду кафе и ресто­ра­ном име­лась стой­ка бара. Люби­те­ли часто застре­ва­ли у этой стой­ки. Неко­то­рые про­ве­ли за стой­кой писа­тель­ско­го бара всю жиз­нь.

пестрый зал цдлПест­рый зал был излюб­лен­ным местом тусов­ки для писа­те­лей 60–80-х годов. Во мно­гом он был схо­жим с арт-кафе сереб­ря­но­го века «Бро­дя­чая соба­ка», где впер­вые про­чи­ты­ва­лись сти­хи и зву­ча­ли музы­каль­ные пье­сы, о чем сохра­ни­лось нема­ло вос­по­ми­на­ний. Так же, как Анна Ахма­то­ва, посвя­тив­шая «Бро­дя­чей соба­ке» сти­хо­тво­ре­ния «Все мы браж­ни­ки здесь, блуд­ни­цы…» и «Да, я люби­ла их, те сбо­ри­ща ноч­ные…», извест­ный поэт-«шестидесятник» Андрей Воз­не­сен­ский, вспо­ми­ная о бур­ной моло­до­сти, вос­тор­жен­но отзы­вал­ся о «Пёст­ром зале», про­зван­ном так посе­ти­те­ля­ми не толь­ко из-за раз­но­шерст­ной пуб­ли­ки, но и пото­му, что на его сте­нах кра­со­ва­лись (и до сих пор кра­су­ют­ся) шар­жи и авто­гра­фы клас­си­ков: поэтов, про­за­и­ков, дра­ма­тур­гов, худож­ни­ков:

«Мы тут тусо­ва­лись ино­гда сут­ка­ми. Здесь были потря­са­ю­щие офи­ци­ант­ки, вели­ко­леп­ные совер­шен­но бабы, кото­рые нам вери­ли в долг !».

Здесь под дол­го­вую запись в блок­но­тик, могли покор­мить и налить рюм­ку-дру­гую вре­мен­но без­де­неж­ным писа­те­лям. Извест­но, что подоб­ную про­це­ду­ру, ост­рый на слов­цо Миха­ил Свет­лов, назы­вал «грам­за­пи­сью». Обыч­но к сто­ли­ку, за кото­рый садил­ся Свет­лов, под­тя­ги­ва­лись со сво­и­ми сту­лья­ми дру­гие посе­ти­те­ли, а те, кто не успел про­тис­нуть­ся, сто­я­ли сза­ди. То и дело, вызы­вая зави­сть у все­го кафе, отту­да раз­да­ва­лись взры­вы хохо­та. Уро­вень его ост­ро­умия был не ниже его поэ­ти­че­ско­го талан­та.
Это ему при­пи­сы­ва­ют мета­фо­ри­че­ский ответ, когда он пря­мо из боль­ни­цы при­шел в кафе, и Юрий Наги­бин спро­сил у него, как он себя чув­ству­ет:
Как орел, — отве­тил Миха­ил Арка­дье­вич, — кото­рый вер­нул­ся в лом­бард за сво­и­ми кры­лья­ми!

Мно­гие писа­те­ли того вре­ме­ни тоже отли­ча­лись чуда­че­ства­ми и ост­ро­уми­ем. Зна­ме­ни­тый уже в 60-тые годы поэт Яро­слав Сме­ля­ков имел при­выч­ку отды­хать в “пест­ром” зале ресто­ра­на ЦДЛ, сидя в оди­но­че­стве за люби­мым сто­лом с рюм­кой вод­ки. При этом он нико­гда не отда­вал вто­рой пустой стул из-за сво­е­го сто­ла, какая бы писа­тель­ская тол­кот­ня в ресто­ра­не ни была в это вре­мя.
Да кого вы жде­те?! — одна­жды воз­му­тил­ся моло­дой поэт Петр Вегин, после отка­за одол­жить ему пусту­ю­щий стул. 
- Пуш­ки­на! — спо­кой­но отве­тил Сме­ля­ков.

Мож­но бес­ко­неч­но дол­го пере­чис­лять подоб­ные слу­чаи, ведь за несколь­ко деся­ти­ле­тий бой­кие на выдум­ки лите­ра­то­ры обес­пе­чи­ли залу пест­ря­щую бай­ка­ми и анек­до­та­ми исто­рию.
Рас­ска­зы­ва­ют, что поэт Ана­то­лий Пере­д­ре­ев, если при­хо­дил в “пест­рый” зал ЦДЛ один, то зака­зы­вал офи­ци­ан­ту вод­ки и подол­гу сидел в оди­но­че­стве за люби­мым угло­вым сто­лом. Сла­вил­ся Пере­д­ре­ев фено­ме­наль­ной памя­тью на поэ­ти­че­ские стро­ки. Когда кто-нибудь из незна­ко­мых поэтов под­хо­дил к нему, он неиз­мен­но спра­ши­вал:
- Ты кто? 
Незна­ко­мец пред­став­лял­ся. Пере­д­ре­ев мгно­вен­но читал две-четы­ре строч­ки сти­хов и суро­во спра­ши­вал:
- Ты напи­сал?
- Я, — при­зна­вал­ся тот. 
- Пошел на х…! — мрач­но изре­кал Пере­д­ре­ев.
Гораз­до реже быва­ло наобо­рот. Если стро­ки были на взгляд и вкус Пере­д­ре­ева заме­ча­тель­ные, то он при­гла­шал поэта: “Садись!” — и нали­вал вод­ки.

стенная роспись пестрого залаЕго пове­де­ние в точ­но­сти соот­вет­ство­ва­ло над­пи­си-пре­ду­пре­жде­нию поэта Расу­ла Гам­за­то­ва, начер­тан­ное крас­ной крас­кой спра­ва от арки, веду­щей из “Пест­ро­го” в элит­ный Дубо­вый зал ресто­ра­на:

Пить мож­но всем,
Необ­хо­ди­мо толь­ко
Знать где, когда и с кем,
За что и сколь­ко.

Напро­тив, в левом углу зала, моло­дым писа­те­лям, кото­рые, не допи­сав сво­е­го “Евге­ния Оне­ги­на” или “Бра­тьев Кара­ма­зо­вых”, так и кану­ли в небы­тие, не сумев ото­рвать свое сла­бое тело от креп­кой дубо­вой стой­ки, оста­вил свое настав­ле­ние-дву­сти­шие В. Лив­шиц:
«О, моло­дые, будь­те стой­ки
При виде ресто­ран­ной стой­ки».

Вооб­ще, если раз­вер­нуть все четы­ре сте­ны кафе, испи­сан­ные мно­го­чис­лен­ны­ми авто­гра­фа­ми и шар­жа­ми масти­тых лите­ра­то­ров в одну, то это будет огром­ное пан­но, кото­рое умест­но назвать “Сте­ной сме­ха и пла­ча”.

Лите­ра­тур­ный нео­фит, впер­вые попа­дав­ший в шум­ное, вита­ю­щее в обла­ках табач­но­го дыма кафе, с его пест­ры­ми сте­на­ми, ока­зы­вал­ся пора­жен видом небо­жи­те­лей, кото­рые «живьем» сиде­ли за сто­ли­ка­ми. Толь­ко тут мож­но было услы­шать, как «вла­сти­те­ли умов и сер­дец» поэты Евге­ний Рейн, Борис Слуц­кий и Иосиф Брод­ский зака­зы­ва­ют в ниж­нем буфе­те буты­лоч­ное пиво и гору зна­ме­ни­тых цэд­э­эль­ских сло­е­ных пирож­ков с мясом и с капу­стой.
Ощу­ще­ние при­част­но­сти к это­му «хра­му лите­ра­ту­ры» кру­жи­ло голо­ву и засти­ла­ло от глаз чью-то въев­шу­ю­ся над­пись на сте­не: «здесь одна­жды ел тушен­ку и уви­дел Евту­шен­ку».

Име­лись тут и «мест­ные досто­при­ме­ча­тель­но­сти». В ЦДЛ 1970-х годов ими были жен­щи­ны из пер­со­на­ла ЦДЛ, уже пре­клон­но­го воз­рас­та. Кажет­ся, они рабо­та­ли здесь со дня осно­ва­ния. У всех этих жен­щин были – как на под­бор – необык­но­вен­ные роман­ти­че­ские име­на: Роза, Ада и Эсте­зия. А так­же слож­ные при­чес­ки по дово­ен­ной еще моде и носталь­ги­че­ские пла­тья. Они все­гда были очень ухо­жен­ные и эффект­ные. Мол­ва при­пи­сы­ва­ла Розе, Аде и Эсте­зии рома­ны с самы­ми зна­ме­ни­ты­ми писа­те­ля­ми СССР.
К момен­ту закры­тия, кафе вита­ло в табач­ном дыму. Под­вы­пив­шие, а то и вовсе пья­ные гости рас­хо­дить­ся не жела­ли. Кто-то уже тихонь­ко похра­пы­вал в углу. И тогда, появ­ля­лась Эсте­зия, как буд­то вышед­шая из пье­сы Чехо­ва в поста­нов­ке МХА­Та. Она плав­но и широ­ко взма­хи­ва­ла рука­ми, про­из­во­дя пас­сы и повто­ряя раз­ме­рен­но: «Мы вста­ем… Мы идем к выхо­ду… Мы выхо­дим…» Самое уди­ви­тель­ное, что даже самые упря­мые и полу­пья­ные лите­ра­то­ры под­чи­ня­лись ей, как дети вос­пи­та­тель­ни­це, и послуш­но пле­лись к выхо­ду.

Не менее ува­жа­е­мы­ми сре­ди писа­те­лей были штат­ные парик­ма­хер и похо­рон­щик ЦДЛ. Хотя, зача­стую, они ста­но­ви­лись объ­ек­та­ми для язви­тель­ных шуто­чек лите­ра­тур­ных ост­ро­сло­вов.
Парик­ма­хе­ром в Цен­траль­ном доме лите­ра­то­ров 1960–1970-х годов был Мои­сей Михай­ло­вич Мар­гу­лис. На сво­ем рабо­чем месте у кресла он свя­щен­но­дей­ство­вал: стриж­ка, бри­тье, горя­чий мас­саж, мытье голо­вы и про­чее. Он был геро­ем мно­го­чис­лен­ных анек­до­тов, рас­хо­див­ших­ся из стен ЦДЛ по всей Москве. Вме­сте с тем, бай­ки, кото­рые он сам сочи­нял и тра­вил напра­во и нале­во, име­ли боль­шой успех в писа­тель­ских кру­гах. Мно­гие искрен­не сове­то­ва­ли ему сме­нить парик­ма­хер­ские нож­ни­цы на перо. Но парик­ма­хер отве­чал, что он родил­ся парик­ма­хе­ром и им же закон­чит свой слав­ный путь, увен­чан­ный не писа­тель­ски­ми лав­ра­ми, а воло­са­ми.
Визит в Моск­ву пре­зи­ден­та Рей­га­на и реше­ние устро­ить его встре­чу с совет­ской твор­че­ской интел­ли­ген­ци­ей в ЦДЛ, поста­вил кре­ст на люби­мой писа­те­ля­ми и бес­пе­ре­бой­но функ­ци­о­ни­ро­вав­шей в тече­ние деся­ти­ле­тий ком­нат­кой-парик­ма­хер­ской. В свя­зи с тем, что ЦДЛ был осна­щен дву­мя туа­ле­та­ми — но один рас­по­ло­жен на вер­хо­ту­ре, куда труд­но под­ни­мать­ся, а дру­гой — в под­ва­ле, куда труд­но спус­кать­ся, — из ком­на­ты Мар­гу­ли­са попы­та­лись соору­дить кабин­ку-кло­зет (что-то вро­де совре­мен­ных био­туа­ле­тов). По иро­нии, высо­ко­му гостю на про­тя­же­нии пре­бы­ва­ния в ЦДЛ так и не при­спи­чи­ло. Кабин­ку снес­ли через неко­то­рое вре­мя. Но парик­ма­хер­ская так и не воз­ро­ди­лась.

Не менее извест­ным всей Москве был Арий Дави­до­вич Рот­ниц­кий, про­во­див­ший писа­тель­ские пани­хи­ды в ЦДЛ. Чело­век необык­но­вен­ных свя­зей, зна­ний и уме­ния в мире клад­бищ, мор­гов, ката­фал­ков, мастер­ских по изго­тов­ле­нию над­гро­бий. Не меня­ю­щий­ся внеш­не, розо­вый веж­ли­вый ста­ри­чок с голой голо­вой и сереб­ря­ной бород­кой. Воз­раст его не под­да­вал­ся опре­де­ле­нию. Было лишь допод­лин­но извест­но, что Арий участ­во­вал в похо­ро­нах Льва Тол­сто­го.

Кро­ме них имел­ся еще не один деся­ток лич­но­стей, остав­ших­ся в уст­ных и пись­мен­ных сви­де­тель­ствах оче­вид­цев тех собы­тий. Но тема­ти­ка сай­та, как ком­пас, выво­дит нас к писа­тель­ской кух­не. Там тоже не обо­шлось без выда­ю­щих­ся лич­но­стей.

Сле­ду­ет заме­тить, что не толь­ко твор­че­ская атмо­сфе­ра мани­ла в ЦДЛ писа­те­лей того пери­о­да. Нема­ло это­му поспо­соб­ство­ва­ло то, что ведом­ствен­ная писа­тель­ская кух­ня мно­го лет снаб­жа­лась самы­ми луч­ши­ми в СССР про­дук­та­ми. В силу чего в цэд­э­э­лов­ском меню, по суще­ству, не пере­во­ди­лись не толь­ко паюс­ная икра или све­жие огур­цы зимой, но даже ряб­чи­ки. Не менее важ­ным фак­то­ром при­тя­га­тель­но­сти была и вели­ко­леп­ная кух­ня, кото­рой руко­во­дил чело­век-леген­да (рав­но как в твор­че­ских, так и ресто­ран­ных кру­гах Моск­вы) – Яков Дани­ло­вич Розен­таль.
Яаков Данилович Розенталь_фотопортретВ 1925—1931 годах Розен­таль был дирек­то­ром ресто­ра­нов Дома Гер­це­на, Дома Сою­за писа­те­лей и Дома печа­ти. Впо­след­ствии стал управ­ля­ю­щим ресто­ра­на Клу­ба теат­раль­ных работ­ни­ков.
По вос­по­ми­на­ни­ям зна­ме­ни­то­го «Домо­во­го» — леген­дар­но­го и на про­тя­же­нии несколь­ких деся­ти­ле­тий бес­смен­но­го дирек­то­ра Цен­траль­но­го Дома лите­ра­то­ров — Бори­са Филип­по­ва:
«Он имел вну­ши­тель­ный рост, пред­ста­ви­тель­ную внеш­но­сть, густую чёр­ную асси­рий­скую кону­сом боль­шую, по грудь, боро­ду. Розен­таль был не про­сто адми­ни­стра­то­ром и кули­на­ром-вир­ту­о­зом, в совер­шен­стве зна­ю­щим ресто­ран­ное дело, но и радуш­ным хозя­и­ном, создав­шим осо­бый уют и домаш­нюю интим­но­сть в сво­ем заве­де­нии».

Этот чер­но­гла­зый кра­са­вец во фра­ке, с кин­жаль­ной боро­дой до поя­са, был фана­том кули­на­рии, почи­та­те­лем лите­ра­ту­ры и теат­раль­но­го искус­ства. Его харак­тер и порт­рет досто­вер­но запе­чат­лел Миха­ил Бул­га­ков в сво­ем рома­не «Мастер и Мар­га­ри­та». Там Розен­таль пред­ста­ет в обра­зе ресто­ран­но­го рас­по­ря­ди­те­ля Арчи­баль­да Арчи­баль­до­ви­ча. Раз­ве что, писа­тель пере­нес его вла­де­ния в поме­ще­ние при­ду­ман­но­го им «Мас­со­ли­та» (паро­дий­ная аббре­ви­а­ту­ра «Масте­ра совет­ских лите­ра­то­ров»), с его «Домом Гри­бо­едо­ва».
Несо­мнен­но, что и назва­ние «Дом Гри­бо­едо­ва» Бул­га­ков в сво­ем рома­не тоже исполь­зу­ет паро­дий­но, что свя­за­но со стра­стью чле­нов «Мас­со­ли­та» к чре­во­уго­дию. Как след­ствие, в рома­не появ­ля­ют­ся непод­ра­жа­е­мые гри­бо­едов­ские «пор­ци­он­ные судач­ки» и «яйца-кокот с пюре из шам­пи­ньо­нов в чашеч­ках».

Кста­ти, бул­га­ков­ский ресто­ран “Дом Гри­бо­едо­ва” явля­ет­ся обоб­щен­ным обра­зом несколь­ких мест, где рабо­тал Яков Розен­таль и кото­рые посе­щал писа­тель со сво­и­ми кол­ле­га­ми, в числе кото­рых было мно­же­ство зна­ме­ни­то­стей. Они неиз­мен­но мигри­ро­ва­ли сле­дом за Боро­дой (так шуточ­но име­но­ва­ли Розен­та­ля) по всем местам его рабо­ты. При этом, тот не толь­ко был близ­ко зна­ком со всем сто­лич­ным бомон­дом, но и пом­нил вку­сы каж­до­го из них.
Бла­го­да­ря лич­но­сти Розен­та­ля реаль­но осу­ще­стви­лось шуточ­ное поже­ла­ние, выска­зан­ное одним мос­ков­ским юмо­ри­стом на пер­вом орг.собрании Дома писа­те­лей: «…хар­чи долж­ны были таки­ми, что­бы люди пере­ста­ли ходить в «Мет­ро­поль» или «Наци­о­наль». Занят­но что эта шут­ка в ито­ге ока­за­лась про­ро­че­ской.

В кон­це 80-х годов в поме­ще­ни­ях ЦДЛ была про­ве­де­на капи­таль­ная рестав­ра­ция. Инте­рье­ры и деко­ра­тив­ные дета­ли цен­траль­но­го «Дубо­во­го зала» сохра­ни­ли, прак­ти­че­ски, неиз­мен­ны­ми. Сан­да­ло­вые колон­ны, под­дер­жи­ва­ю­щие лест­нич­ные про­ем, — это целый мир обра­зов. Алле­го­ри­че­ские порт­ре­ты гра­фа и гра­фи­ни, мотив вино­град­ной лозы, закру­чи­ва­ю­щи­е­ся листья акан­та при­да­ют дико­вин­ный облик дере­вян­ной опо­ре. Дере­во в доме – повсю­ду. Оно исполь­зу­ет­ся в обра­бот­ке стен, потол­ков всех залов. Облик допол­ня­ют изу­ми­тель­ные окон­ные вит­ра­жи, выпол­нен­ные по ста­рин­ной тех­но­ло­гии с исполь­зо­ва­ни­ем свин­ца.

элемент деревянной лестницы в дубовом зале цдл

      цдл_зал            витраж с фамильным гербом Олсуфьевых_цдл

.

В совет­ское вре­мя инте­рьер «Дубо­во­го зала» укра­си­ла мону­мен­таль­ная люст­ра, пода­рен­ная Ста­ли­ным Мак­си­му Горь­ко­му, воз­глав­ляв­ше­му в то вре­мя Союз писа­те­лей. Пер­во­на­чаль­но она была изго­тов­ле­на для одной из стан­ций мет­ро­по­ли­те­на.

люстра в дубовом зале цдл

В ЦДЛ оста­ви­ли биб­лио­те­ку, читаль­ный зал и кино­те­атр. Бильярд­ная тоже оста­лась на сво­ем месте. Но вре­мя когда любой лите­ра­тор, даже самый непри­мет­ный и небо­га­тый, мог спо­кой­но рас­ха­жи­вать по ЦДЛ, где хотел, ушло в про­шлое.

Леген­дар­ный писа­тель­ский цен­тр пре­вра­тил­ся в респек­та­бель­ное заве­де­ние. Вход с Повар­ской стал исклю­чи­тель­но ресто­ран­ным. Ресто­ра­ны заня­ли несколь­ко залов, кото­рые отли­ча­ют­ся друг от дру­га по инте­рье­ру, но объ­еди­не­ны одной кон­цеп­ци­ей и деко­ра­тив­ны­ми дета­ля­ми.

«Дубо­вый» зал по-преж­не­му име­ет два яру­са. Там оста­лась мебель из освет­лен­но­го дуба, ста­рин­ные китай­ские вазы, вит­ра­жи на окнах, ста­рин­ные часы рядом с вхо­дом. Оста­лась и дере­вян­ная лест­ни­ца, выпол­нен­ная без еди­но­го гвоз­дя, опи­ра­ю­ща­я­ся на колон­ны из сан­да­ло­во­го дере­ва с баре­лье­фа­ми гра­фа и гра­фи­ни Олсуф­ье­вых. Под лест­ни­цей нахо­дит­ся круг­лый стол на 8–12 пер­сон.

клуб ресторан цдл_фото дубового зала

Через «Фон­тан­ный» зал мож­но попасть в быв­ший «Пест­рый» зал, в кото­ром тепе­рь нахо­дит­ся ресто­ран с пре­тен­ци­оз­ным наиме­но­ва­ни­ем «Запис­ки охот­ни­ка» (его укра­ша­ют рос­кош­ные изде­лия так­си­дер­ми­стов – голо­вы зебр, мед­ве­дей, вол­ков и про­чих несчаст­ных), где ты и сам чув­ству­ешь себя дичью для хэд­хан­те­ров в уни­фор­ме. Хотя это более демо­кра­тич­ная часть при­строй­ки в отли­чие от «ста­ро­го» кры­ла, где рас­по­ло­жен пом­пез­ный ресто­ран ита­льян­ской кух­ни, выпол­нен­ный в свет­ло-розо­вых тонах с вене­ци­ан­ски­ми зер­ка­ла­ми на сте­нах и белы­ми колон­на­ми, рас­по­ло­жен­ны­ми по пери­мет­ру зала. А в фойе, наглу­хо пере­крыв его две­ри, сооб­ра­зи­ли ресто­ран «Арти­сти­че­ский», для тех акте­ров, кто может себе это поз­во­лить.

Меню пора­жа­ет раз­но­об­раз­ным «бур­жу­аз­ных» блюд, основ­ная кон­цеп­ция кото­ро­го — «тра­ди­ци­он­ная рус­ская кух­ня». Гото­вит­ся она по рецеп­там поза­про­шло­го века, адап­ти­ру­ясь к совре­мен­но­сти. В меню при­сут­ству­ют такие блю­да, как: уха в ржа­ных гор­шоч­ках, сиг запе­чен­ный и фар­ши­ро­ван­ный, осет­ры, молоч­ные поро­ся­та и ягня­та, пель­ме­ни сибир­ские с лосо­сем, тар­тар из говя­ди­ны на косточ­ке, борщ с выдер­жан­ным салом и бара­ни­на с чехо­нью.

молочный поросенок_блюдо русской кухни_фото  русская кухня_запеченый осетр_фото

Писа­те­ли тепе­рь забре­да­ют сюда край­не ред­ко. А попав по слу­чаю, ощу­ща­ют дис­ком­форт. Об этом сви­де­тель­ству­ют све­жие «запис­ки на ман­же­тах»:
Боря, — гово­рит мне как-то в ЦДЛ про­за­ик Ана­то­лий Шав­ку­та, — а ты заме­тил, что с этой пере­строй­кой в Доме лите­ра­то­ров мно­гое изме­ни­лось. Напри­мер, нару­шен баланс.
- Какой баланс, Толя? — спра­ши­ваю я его.
- Ну, какой-какой… — отве­ча­ет Шав­ку­та. — Рань­ше у нас в ресто­ра­не все­гда было не более двух алко­го­ли­ков и одно­го сума­сшед­ше­го. Это и есть живая писа­тель­ская сре­да. А сей­час их нет, исчез­ли! Нуво­ри­ши их не при­зна­ют. А баланс-то нару­шен…

Ресто­ран дол­го сохра­нял тяже­ло­вес­ную ауру эпо­хи застоя: здесь была очень доро­гая кух­ня, а кон­до­вый пафос бар­хат­ных пор­тьер и дубо­вых пане­лей под­дер­жи­вал высо­кие цены.
Демо­кра­тич­ным оста­вал­ся лишь Ниж­ний буфет. Сре­ди пер­со­на­жей его навод­ня­ю­щих, встре­ча­лись непри­ка­ян­ные интел­ли­ген­ты, отстав­ные акте­ры и лите­ра­то­ры не само­го высо­ко­го поши­ба, кото­рые тай­ком при­но­сят с собой и раз­ли­ва­ют спирт­ное под сто­лом, или, зака­зав пив­ка либо кофе, подол­гу бесе­ду­ют за круг­лы­ми сто­ли­ка­ми о лите­ра­ту­ре, в полу­мра­ке уют­но­го про­ку­рен­но­го зала. Тут неволь­но при­по­ми­на­ет­ся одна исто­рия из дав­не­го про­шло­го ЦДЛ:

Сидим в «пест­ром зале» с гостя­ми, каки­ми-то инту­ри­ста­ми. Они непло­хо гово­рят по-рус­ски. Пьем сухое вино, кофе. Наши писа­те­ли дер­жат­ся с досто­ин­ством, уго­ща­ют ино­стран­цев, кое-как ста­ра­ют­ся гор­дить­ся и даже защи­щать Рос­сию. Вро­де все нор­маль­но. Под конец вече­ра, ино­стра­нец, широ­ко улы­ба­ясь, гово­рит всем нам ком­пли­мент:
- Счаст­ли­вый вы народ, рус­ские! Вы даже не зна­е­те, в какой нище­те вы живе­те…

В 2014 году у заве­де­ния сме­нил­ся вла­де­лец. Ресто­ра­тор Алек­сей Зимин, раз­ра­ба­ты­вая прин­ци­пи­аль­но иную гастро­но­ми­че­скую кон­цеп­цию вин­но­го ресторана«ЦДЛ», обра­тил­ся к бюро WOWHAUS с прось­бой создать яркий, вызы­ва­ю­щий, но при этом лег­ко сме­ня­е­мый инте­рьер, ори­ен­ти­ро­ван­ный на новую ауди­то­рию ресто­ра­на – «работ­ни­ков твор­че­ских инду­стрий в воз­расте 25–45 лет». Пред­по­ла­га­ем, — акте­ров попу­ляр­ных теле­се­ри­а­лов и писа­те­лей непри­хот­ли­вых детек­ти­вов для широ­ких масс.

Апгрейд залов был осу­ществ­лен в духе арт-интер­вен­ции. К исто­ри­че­ско­му убран­ству залов — под­лин­ным эле­мен­там неого­ти­че­ско­го инте­рье­ра: дубо­вым пане­лям, ками­нам, люст­рам — кон­траст­но доба­ви­ли модер­но­вые, лег­ко­съем­ные кон­струк­ции.

обновленный интерьер ресторана цдл_фото 2015

Ажур­ные кон­струк­ции с люби­мым моти­вом фир­мы WOWHAUS  в виде кру­га, ста­ли лейт­мо­ти­вом, про­хо­дя­щим через все поме­ще­ния ресто­ра­на. В верх­нем зале эти эле­мен­ты повто­ря­ют­ся даже в рисун­ке обо­ев и настен­ных све­тиль­ни­ков. С помо­щью белых пла­сти­ко­вых рам, леген­дар­ную скри­пу­чую лест­ни­цу пре­вра­ти­ли в некий тех­но-пор­тал с под­свет­кой.

пестрый зал цдл_интерьер4  обновленный интерьер ресторана цдл_фото

После этих неод­но­знач­ных ново­вве­де­ний, из ЦДЛ исчез­ла сакраль­но­сть места, про­па­ло свя­щен­но­дей­ствие и та теат­раль­но­сть, кото­рые преж­де пытал­ся сохра­нить в залах Андрей Дел­лос, созда­тель уто­пи­че­ских про­ек­тов — элит­ных ресто­ра­нов «Кафе Пуш­кинъ», ЦДЛ и «Туран­дот».

Со сме­ной обста­нов­ки  обно­ви­лось и ресто­ран­ное меню. На инно­ва­ци­он­ной кух­не хозяй­ни­ча­ет Алек­сей Зимин, автор книг и ста­тей на гастро­но­ми­че­скую тему, и не толь­ко. Он — быв­ший редак­тор муж­ско­го жур­на­ла «GQ», а тепе­рь удач­ли­вый ресто­ра­тор: его «Ragout» полу­чал в свое вре­мя при­зы за то, что, как ледо­кол, пер­вым въе­хал в тему рос­кош­ной и мод­ной еды, пода­ю­щей­ся в супер­со­вре­мен­ном аске­тич­ном инте­рье­ре.

Хотя Зимин учил­ся в повар­ской шко­ле Cordon Bleu и ста­жи­ро­вал­ся на кух­нях мно­гих вели­ких шефов — от Мише­ля Гера­ра до Рай­мо­на Бла­на, он и его напар­ник Тарас Кири­ен­ко кар­ди­наль­ных гастро­но­ми­че­ских изме­не­ний не ста­ли делать.  Их кули­на­рия пред­став­ля­ет собой некие пере­осмыс­лен­ные вари­а­ции на тему «рус­ской кух­ни». Хотя эле­мен­ты моле­ку­ляр­ной кух­ни , как и при­е­мы модер­нист­ской кух­ни, — при­сут­ству­ют…

пельмени с олениной от зимина_ресторан цдлК при­ме­ру, — тотем­ный для всех «кули­нар­ных хими­ков», вспе­нен­ный соус. В дан­ном слу­чае — из сме­та­ны с тер­ты­ми груз­дя­ми и соле­ны­ми огур­ца­ми, кото­рый пода­ют к пель­ме­ням с оле­ни­ной и теля­ти­ной.

Или «вби­тое» в бульон для бор­ща про­тер­тое сало. И совсем про­стень­ко выгля­дит лемон­грасс (лимон­ное сор­го), исполь­зу­е­мый в зимин­ских щах вме­сто кис­лой капу­сты.

Сле­дуя трен­ду неожи­дан­ных «микс­тов», харак­тер­ных модер­но­вой кух­не, воз­ник­ло и блю­до «няня», кото­рое напо­ми­на­ет то ли рус­ский вари­ант шот­ланд­ско­го хаг­ги­са — фар­ши­ро­ван­ный потро­ха­ми бара­ний желу­док, то ли — «кун­дюб­ки», за соче­та­ние греч­не­вой каши с потрош­ка­ми, кото­рые пода­ва­ли в «Хле­ста­ко­ве» на Фрун­зен­ской.  Кста­ти, отли­ча­лись они там бульо­ном, кото­рый умяг­чал плот­но­сть тако­го сою­за. Здесь такую роль испол­ня­ет ложе из мяг­чай­шей мят­ной бара­ни­ны:

новая кухня цдлблюдо няня от зимина_ресторан цдл

Посе­ти­те­лям с более тра­ди­ци­он­ны­ми вку­са­ми, к вину пред­ла­га­ет­ся паш­тет из пече­ни цесар­ки. А меда­льо­ны из фуа гра на гри­ле  пода­ют­ся с сала­том из ман­го и яблок.

Конеч­но, жела­ю­щие могут обой­тись и «неза­тей­ли­вым» зака­зом в левом, более «демо­кра­тич­ном» кры­ле. Там их ожи­да­ют закус­ки в виде гри­боч­ков “Муром­ских”, залив­но­го суда­ка, жулье­нов из пере­пе­лок или бли­нов, начи­нен­ных фаза­ном.

В общем, кух­ня хоро­шая, но из ресто­ра­нов с прай­сом “выше сред­не­го”, цена­ми не слиш­ком отли­ча­ет­ся от «Пуш­ки­на». Но, вам самим решать – стал ли ресто­ран­ный ком­плекс «ЦДЛ» доступ­нее и луч­ше.

Напо­сле­док, сле­ду­ет ска­зать, что зна­ме­ни­тый Пест­рый зал, как и преж­де, открыт толь­ко для чле­нов Сою­за писа­те­лей, но той атмо­сфе­ры, кото­рая цари­ла здесь когда-то, боль­ше нет. За сто­ли­ка­ми боль­ше не сидят леген­дар­ные писа­те­ли. Не оста­лось и тех лич­но­стей, кто мог под­шу­тить над ними, как это делал адми­ни­стра­тор Арка­дий Семе­но­вич (тот самый, кото­рый когда-то не пустил в ЦДЛ само­го Мико­я­на).

Это он, в самый раз­гар пир­ше­ства и неуме­рен­но­го обжор­ства варе­ны­ми рака­ми с пивом, (а погло­ща­лись они в писа­тель­ском буфе­те в огром­ных коли­че­ствах), выжи­дал пока посе­ти­тель пол­но­стью впа­дет в нир­ва­ну, пере­пач­ка­ет паль­цы, отла­мы­вая рачьи клеш­ни и шей­ки, вдруг пред­ста­вал перед ним и кате­го­рич­но тре­бо­вал:

Предъ­яви­те член­ский билет Сою­за писа­те­лей!

<><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><>

Дума­ет­ся, что неза­бвен­ный Миха­ил Свет­лов, отве­чая на  вопрос «какая раз­ни­ца меж­ду модой и сла­вой?», ока­зал­ся про­зор­ли­во прав:  - Мода нико­гда не быва­ет посмерт­ной. Посмерт­ной быва­ет толь­ко сла­ва…

 

Комментариев: 2 на “ЦДЛ: КУХНЯ ЛИТЕРАТУРНОГО БОМОНДА

  1. Не могу судить о кух­не – в семи­де­ся­тые-вось­ми­де­ся­тые годы она меня мало инте­ре­со­ва­ла… Боль­ше кофе (по мое­му мне­нию – луч­ший в Москве, в те годы) и люди, кото­рые сиде­ли за сто­ли­ка­ми “верх­не­го” кафе.
    А вот атмо­сфе­ра, дух твор­че­ско­го СОМЫСЛИЯ… Я напи­сал об этом в сво­ей кни­ге «Мой ЦДЛ». Два с поло­ви­ной десят­ка лет я регу­ляр­но бывал в ЦДЛ. Потом был пере­рыв. А потом, в нача­ле двух­ты­сяч­ных, загля­нул в него еще раз. И боль­ше не посе­щал. Сме­ни­лась атмо­сфе­ра, поме­ня­лись люди, и ТОГО ЦДЛ не ста­ло. Появил­ся еще один мод­ный ресто­ран, не име­ю­щий к твор­че­ству ника­ко­го отно­ше­ния…

    • Ува­жа­е­мый Миха­ил Гри­го­рье­вич! Бла­го­да­рим, что Вы удо­сто­и­ли наш сайт сво­им посе­ще­ни­ем. Спа­си­бо за ком­мен­та­рий. Вам, с вашим опы­том, навер­ня­ка вид­ны про­изо­шед­шие изме­не­ния. К сожа­ле­нию, в те слав­ные годы посе­щать ЦДЛ не могли. Хотя, когда име­ли воз­мож­но­сть, ста­ра­лись посе­щать вече­ра встреч с люби­мы­ми писа­те­ля­ми и поэта­ми (мно­гих из кото­рых уже нет с нами).
      К сво­е­му сты­ду не зна­ли о вашей кни­ге о ЦДЛ. Поста­ра­ем­ся най­ти и озна­ко­мить­ся.
      Захо­ди­те, все­гда Вам рады.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *