ЦДЛ: КУХНЯ ЛИТЕРАТУРНОГО БОМОНДА

клуб-ресторан цдл на поварской 50_club restoran_povarskaya_50_1

Центральный Дом литераторов — так простенько расшифровывается сокращение ЦДЛ. Однако за аббревиатурой из трех букв таится жизнь, полная трагедий, исторических несообразностей, слез, смеха и курьезов. Находится он в двухэтажном особняке с башенками, на московской улице Поварской. Эклектика  архитектурного стиля и внутреннего интерьера здания отражает гибрид эпох и сложную историю его существования.

Построенный в XIX столетии по княжескому заказу, особняк был куплен семейством графа Олсуфьева, а в 1932 году, по просьбе Максима Горького, здание передали союзу писателей. В год проведения первого съезда советских писателей там основали Центральный Дом литераторов имени Александра Фадеева. Со временем здание разрослось вширь, а наименование наоборот укоротилось до аббревиатуры.

Дом литераторов быстро стал центром бурной литературной жизни, превратился в писательский клуб с рестораном и залом для общих собраний, который до сих пор хранит прежний облик и в обиходе именуется Дубовым залом. Его стены обшиты дубовыми панелями, а его уютное пространство украшают экзотические резные колонны. На второй этаж, в так называемый Каминный зал, ведет причудливо изгибающаяся деревянная лестница, сделанная без единого гвоздя, которая опирается на колонны из сандалового дерева.

деревянная лестница в дубовом зале клуба-ресторана цдл

В Дубовом зале праздновали дни рождения и справляли тризны, делали доклады и выпивали. В течение дня залы не раз меняли свою функцию. Сначала, допустим, панихида. Потом собрание, на котором кого-нибудь прорабатывали. Потом - кабак. Никого это не смущало. Здесь же обсуждали стихи и прозу, ссорились и мирились члены советской культурной элиты. Именно здесь обмывали договор о завершении холодной войны Генеральный Секретарь ЦК КПСС и Президент Соединённых Штатов.

Эти залы видели всех знаменитостей русской литературы, несколько ее поколений: от дореволюционных футуристов и, позже, - литераторов-фронтовиков, до современных писателей. Здесь гремел Маяковский, выпевал свои стихи Пастернак и устраивал дебоши Юз Алешковский, здесь же проходили творческие вечера Тарковского и слушали по-пушкински прозрачные стихи Давида Самойлова. Стены ЦДЛ помнят Твардовского, Зощенко, Шолохова, Окуджаву, а также Нильса Бора, Марлен Дитрих, Индиру Ганди и многих других знаменитостей.

В 50-тых, после пристройки к особняку со стороны двора новой части, у него появились два выхода, новые Большой и Малый залы, прекрасный холл и новое большое кафе, которое со временем стали называть Пёстрым залом. Если в Дубовом зале ресторана собиралась, как правило, солидная публика, то в Пёстром зале публика была пёстрая. Но это не значило, что в застольном писательском деле имелись какие-то сословные границы. В залах происходила постоянная ротация. Толпы посетителей и литераторов кочевали из ресторана в кафе и обратно. Между кафе и рестораном имелась стойка бара. Любители часто застревали у этой стойки. Некоторые провели за стойкой писательского бара всю жизнь.

пестрый зал цдлПестрый зал был излюбленным местом тусовки для писателей 60-80-х годов. Во многом он был схожим с арт-кафе серебряного века «Бродячая собака», где впервые прочитывались стихи и звучали музыкальные пьесы, о чем сохранилось немало воспоминаний. Так же, как Анна Ахматова, посвятившая «Бродячей собаке» стихотворения «Все мы бражники здесь, блудницы…» и «Да, я любила их, те сборища ночные…», известный поэт-«шестидесятник» Андрей Вознесенский, вспоминая о бурной молодости, восторженно отзывался о «Пёстром зале», прозванном так посетителями не только из-за разношерстной публики, но и потому, что на его стенах красовались (и до сих пор красуются) шаржи и автографы классиков: поэтов, прозаиков, драматургов, художников:

«Мы тут тусовались иногда сутками. Здесь были потрясающие официантки, великолепные совершенно бабы, которые нам верили в долг !».

Здесь под долговую запись в блокнотик, могли покормить и налить рюмку-другую временно безденежным писателям. Известно, что подобную процедуру, острый на словцо Михаил Светлов, называл «грамзаписью». Обычно к столику, за который садился Светлов, подтягивались со своими стульями другие посетители, а те, кто не успел протиснуться, стояли сзади. То и дело, вызывая зависть у всего кафе, оттуда раздавались взрывы хохота. Уровень его остроумия был не ниже его поэтического таланта.
Это ему приписывают метафорический ответ, когда он прямо из больницы пришел в кафе, и Юрий Нагибин спросил у него, как он себя чувствует:
- Как орел, - ответил Михаил Аркадьевич, - который вернулся в ломбард за своими крыльями!

Многие писатели того времени тоже отличались чудачествами и остроумием. Знаменитый уже в 60-тые годы поэт Ярослав Смеляков имел привычку отдыхать в "пестром" зале ресторана ЦДЛ, сидя в одиночестве за любимым столом с рюмкой водки. При этом он никогда не отдавал второй пустой стул из-за своего стола, какая бы писательская толкотня в ресторане ни была в это время.
- Да кого вы ждете?! - однажды возмутился молодой поэт Петр Вегин, после отказа одолжить ему пустующий стул.
- Пушкина! - спокойно ответил Смеляков.

Можно бесконечно долго перечислять подобные случаи, ведь за несколько десятилетий бойкие на выдумки литераторы обеспечили залу пестрящую байками и анекдотами историю.
Рассказывают, что поэт Анатолий Передреев, если приходил в "пестрый" зал ЦДЛ один, то заказывал официанту водки и подолгу сидел в одиночестве за любимым угловым столом. Славился Передреев феноменальной памятью на поэтические строки. Когда кто-нибудь из незнакомых поэтов подходил к нему, он неизменно спрашивал:
- Ты кто?
Незнакомец представлялся. Передреев мгновенно читал две-четыре строчки стихов и сурово спрашивал:
- Ты написал?
- Я, - признавался тот.
- Пошел на х...! - мрачно изрекал Передреев.
Гораздо реже бывало наоборот. Если строки были на взгляд и вкус Передреева замечательные, то он приглашал поэта: "Садись!" - и наливал водки.

стенная роспись пестрого залаЕго поведение в точности соответствовало надписи-предупреждению поэта Расула Гамзатова, начертанное красной краской справа от арки, ведущей из "Пестрого" в элитный Дубовый зал ресторана:

Пить можно всем,
Необходимо только
Знать где, когда и с кем,
За что и сколько.

Напротив, в левом углу зала, молодым писателям, которые, не дописав своего "Евгения Онегина" или "Братьев Карамазовых", так и канули в небытие, не сумев оторвать свое слабое тело от крепкой дубовой стойки, оставил свое наставление-двустишие В. Лившиц:
«О, молодые, будьте стойки
При виде ресторанной стойки».

Вообще, если развернуть все четыре стены кафе, исписанные многочисленными автографами и шаржами маститых литераторов в одну, то это будет огромное панно, которое уместно назвать "Стеной смеха и плача".

Литературный неофит, впервые попадавший в шумное, витающее в облаках табачного дыма кафе, с его пестрыми стенами, оказывался поражен видом небожителей, которые «живьем» сидели за столиками. Только тут можно было услышать, как «властители умов и сердец» поэты Евгений Рейн, Борис Слуцкий и Иосиф Бродский заказывают в нижнем буфете бутылочное пиво и гору знаменитых цэдээльских слоеных пирожков с мясом и с капустой.
Ощущение причастности к этому «храму литературы» кружило голову и застилало от глаз чью-то въевшуюся надпись на стене: «здесь однажды ел тушенку и увидел Евтушенку».

Имелись тут и «местные достопримечательности». В ЦДЛ 1970-х годов ими были женщины из персонала ЦДЛ, уже преклонного возраста. Кажется, они работали здесь со дня основания. У всех этих женщин были – как на подбор – необыкновенные романтические имена: Роза, Ада и Эстезия. А также сложные прически по довоенной еще моде и ностальгические платья. Они всегда были очень ухоженные и эффектные. Молва приписывала Розе, Аде и Эстезии романы с самыми знаменитыми писателями СССР.
К моменту закрытия, кафе витало в табачном дыму. Подвыпившие, а то и вовсе пьяные гости расходиться не желали. Кто-то уже тихонько похрапывал в углу. И тогда, появлялась Эстезия, как будто вышедшая из пьесы Чехова в постановке МХАТа. Она плавно и широко взмахивала руками, производя пассы и повторяя размеренно: «Мы встаем... Мы идем к выходу... Мы выходим...» Самое удивительное, что даже самые упрямые и полупьяные литераторы подчинялись ей, как дети воспитательнице, и послушно плелись к выходу.

Не менее уважаемыми среди писателей были штатные парикмахер и похоронщик ЦДЛ. Хотя, зачастую, они становились объектами для язвительных шуточек литературных острословов.
Парикмахером в Центральном доме литераторов 1960–1970-х годов был Моисей Михайлович Маргулис. На своем рабочем месте у кресла он священнодействовал: стрижка, бритье, горячий массаж, мытье головы и прочее. Он был героем многочисленных анекдотов, расходившихся из стен ЦДЛ по всей Москве. Вместе с тем, байки, которые он сам сочинял и травил направо и налево, имели большой успех в писательских кругах. Многие искренне советовали ему сменить парикмахерские ножницы на перо. Но парикмахер отвечал, что он родился парикмахером и им же закончит свой славный путь, увенчанный не писательскими лаврами, а волосами.
Визит в Москву президента Рейгана и решение устроить его встречу с советской творческой интеллигенцией в ЦДЛ, поставил крест на любимой писателями и бесперебойно функционировавшей в течение десятилетий комнаткой-парикмахерской. В связи с тем, что ЦДЛ был оснащен двумя туалетами — но один расположен на верхотуре, куда трудно подниматься, а другой — в подвале, куда трудно спускаться, - из комнаты Маргулиса попытались соорудить кабинку-клозет (что-то вроде современных биотуалетов). По иронии, высокому гостю на протяжении пребывания в ЦДЛ так и не приспичило. Кабинку снесли через некоторое время. Но парикмахерская так и не возродилась.

Не менее известным всей Москве был Арий Давидович Ротницкий, проводивший писательские панихиды в ЦДЛ. Человек необыкновенных связей, знаний и умения в мире кладбищ, моргов, катафалков, мастерских по изготовлению надгробий. Не меняющийся внешне, розовый вежливый старичок с голой головой и серебряной бородкой. Возраст его не поддавался определению. Было лишь доподлинно известно, что Арий участвовал в похоронах Льва Толстого.

Кроме них имелся еще не один десяток личностей, оставшихся в устных и письменных свидетельствах очевидцев тех событий. Но тематика сайта, как компас, выводит нас к писательской кухне. Там тоже не обошлось без выдающихся личностей.

Следует заметить, что не только творческая атмосфера манила в ЦДЛ писателей того периода. Немало этому поспособствовало то, что ведомственная писательская кухня много лет снабжалась самыми лучшими в СССР продуктами. В силу чего в цэдээловском меню, по существу, не переводились не только паюсная икра или свежие огурцы зимой, но даже рябчики. Не менее важным фактором притягательности была и великолепная кухня, которой руководил человек-легенда (равно как в творческих, так и ресторанных кругах Москвы) – Яков Данилович Розенталь.
Яаков Данилович Розенталь_фотопортретВ 1925—1931 годах Розенталь был директором ресторанов Дома Герцена, Дома Союза писателей и Дома печати. Впоследствии стал управляющим ресторана Клуба театральных работников.
По воспоминаниям знаменитого «Домового» — легендарного и на протяжении нескольких десятилетий бессменного директора Центрального Дома литераторов - Бориса Филиппова:
«Он имел внушительный рост, представительную внешность, густую чёрную ассирийскую конусом большую, по грудь, бороду. Розенталь был не просто администратором и кулинаром-виртуозом, в совершенстве знающим ресторанное дело, но и радушным хозяином, создавшим особый уют и домашнюю интимность в своем заведении».

Этот черноглазый красавец во фраке, с кинжальной бородой до пояса, был фанатом кулинарии, почитателем литературы и театрального искусства. Его характер и портрет достоверно запечатлел Михаил Булгаков в своем романе «Мастер и Маргарита». Там Розенталь предстает в образе ресторанного распорядителя Арчибальда Арчибальдовича. Разве что, писатель перенес его владения в помещение придуманного им «Массолита» (пародийная аббревиатура «Мастера советских литераторов»), с его «Домом Грибоедова».
Несомненно, что и название «Дом Грибоедова» Булгаков в своем романе тоже использует пародийно, что связано со страстью членов «Массолита» к чревоугодию. Как следствие, в романе появляются неподражаемые грибоедовские «порционные судачки» и «яйца-кокот с пюре из шампиньонов в чашечках».

Кстати, булгаковский ресторан "Дом Грибоедова" является обобщенным образом нескольких мест, где работал Яков Розенталь и которые посещал писатель со своими коллегами, в числе которых было множество знаменитостей. Они неизменно мигрировали следом за Бородой (так шуточно именовали Розенталя) по всем местам его работы. При этом, тот не только был близко знаком со всем столичным бомондом, но и помнил вкусы каждого из них.
Благодаря личности Розенталя реально осуществилось шуточное пожелание, высказанное одним московским юмористом на первом орг.собрании Дома писателей: «…харчи должны были такими, чтобы люди перестали ходить в «Метрополь» или «Националь». Занятно что эта шутка в итоге оказалась пророческой.

В конце 80-х годов в помещениях ЦДЛ была проведена капитальная реставрация. Интерьеры и декоративные детали центрального «Дубового зала» сохранили, практически, неизменными. Сандаловые колонны, поддерживающие лестничные проем, - это целый мир образов. Аллегорические портреты графа и графини, мотив виноградной лозы, закручивающиеся листья аканта придают диковинный облик деревянной опоре. Дерево в доме – повсюду. Оно используется в обработке стен, потолков всех залов. Облик дополняют изумительные оконные витражи, выполненные по старинной технологии с использованием свинца.

элемент деревянной лестницы в дубовом зале цдл

      цдл_зал            витраж с фамильным гербом Олсуфьевых_цдл

.

В советское время интерьер «Дубового зала» украсила монументальная люстра, подаренная Сталиным Максиму Горькому, возглавлявшему в то время Союз писателей. Первоначально она была изготовлена для одной из станций метрополитена.

люстра в дубовом зале цдл

В ЦДЛ оставили библиотеку, читальный зал и кинотеатр. Бильярдная тоже осталась на своем месте. Но время когда любой литератор, даже самый неприметный и небогатый, мог спокойно расхаживать по ЦДЛ, где хотел, ушло в прошлое.

Легендарный писательский центр превратился в респектабельное заведение. Вход с Поварской стал исключительно ресторанным. Рестораны заняли несколько залов, которые отличаются друг от друга по интерьеру, но объединены одной концепцией и декоративными деталями.

«Дубовый» зал по-прежнему имеет два яруса. Там осталась мебель из осветленного дуба, старинные китайские вазы, витражи на окнах, старинные часы рядом с входом. Осталась и деревянная лестница, выполненная без единого гвоздя, опирающаяся на колонны из сандалового дерева с барельефами графа и графини Олсуфьевых. Под лестницей находится круглый стол на 8-12 персон.

клуб ресторан цдл_фото дубового зала

Через «Фонтанный» зал можно попасть в бывший «Пестрый» зал, в котором теперь находится ресторан с претенциозным наименованием «Записки охотника» (его украшают роскошные изделия таксидермистов – головы зебр, медведей, волков и прочих несчастных), где ты и сам чувствуешь себя дичью для хэдхантеров в униформе. Хотя это более демократичная часть пристройки в отличие от «старого» крыла, где расположен помпезный ресторан итальянской кухни, выполненный в светло-розовых тонах с венецианскими зеркалами на стенах и белыми колоннами, расположенными по периметру зала. А в фойе, наглухо перекрыв его двери, сообразили ресторан «Артистический», для тех актеров, кто может себе это позволить.

Меню поражает разнообразным «буржуазных» блюд, основная концепция которого — «традиционная русская кухня». Готовится она по рецептам позапрошлого века, адаптируясь к современности. В меню присутствуют такие блюда, как: уха в ржаных горшочках, сиг запеченный и фаршированный, осетры, молочные поросята и ягнята, пельмени сибирские с лососем, тартар из говядины на косточке, борщ с выдержанным салом и баранина с чехонью.

молочный поросенок_блюдо русской кухни_фото  русская кухня_запеченый осетр_фото

Писатели теперь забредают сюда крайне редко. А попав по случаю, ощущают дискомфорт. Об этом свидетельствуют свежие «записки на манжетах»:
Боря, - говорит мне как-то в ЦДЛ прозаик Анатолий Шавкута, - а ты заметил, что с этой перестройкой в Доме литераторов многое изменилось. Например, нарушен баланс.
- Какой баланс, Толя? - спрашиваю я его.
- Ну, какой-какой… - отвечает Шавкута. - Раньше у нас в ресторане всегда было не более двух алкоголиков и одного сумасшедшего. Это и есть живая писательская среда. А сейчас их нет, исчезли! Нувориши их не признают. А баланс-то нарушен...

Ресторан долго сохранял тяжеловесную ауру эпохи застоя: здесь была очень дорогая кухня, а кондовый пафос бархатных портьер и дубовых панелей поддерживал высокие цены.
Демократичным оставался лишь Нижний буфет. Среди персонажей его наводняющих, встречались неприкаянные интеллигенты, отставные актеры и литераторы не самого высокого пошиба, которые тайком приносят с собой и разливают спиртное под столом, или, заказав пивка либо кофе, подолгу беседуют за круглыми столиками о литературе, в полумраке уютного прокуренного зала. Тут невольно припоминается одна история из давнего прошлого ЦДЛ:

Сидим в «пестром зале» с гостями, какими-то интуристами. Они неплохо говорят по-русски. Пьем сухое вино, кофе. Наши писатели держатся с достоинством, угощают иностранцев, кое-как стараются гордиться и даже защищать Россию. Вроде все нормально. Под конец вечера, иностранец, широко улыбаясь, говорит всем нам комплимент:
- Счастливый вы народ, русские! Вы даже не знаете, в какой нищете вы живете…

В 2014 году у заведения сменился владелец. Ресторатор Алексей Зимин, разрабатывая принципиально иную гастрономическую концепцию винного ресторана«ЦДЛ», обратился к бюро WOWHAUS с просьбой создать яркий, вызывающий, но при этом легко сменяемый интерьер, ориентированный на новую аудиторию ресторана – «работников творческих индустрий в возрасте 25-45 лет». Предполагаем, - актеров популярных телесериалов и писателей неприхотливых детективов для широких масс.

Апгрейд залов был осуществлен в духе арт-интервенции. К историческому убранству залов - подлинным элементам неоготического интерьера: дубовым панелям, каминам, люстрам - контрастно добавили модерновые, легкосъемные конструкции.

обновленный интерьер ресторана цдл_фото 2015

Ажурные конструкции с любимым мотивом фирмы WOWHAUS  в виде круга, стали лейтмотивом, проходящим через все помещения ресторана. В верхнем зале эти элементы повторяются даже в рисунке обоев и настенных светильников. С помощью белых пластиковых рам, легендарную скрипучую лестницу превратили в некий техно-портал с подсветкой.

пестрый зал цдл_интерьер4  обновленный интерьер ресторана цдл_фото

После этих неоднозначных нововведений, из ЦДЛ исчезла сакральность места, пропало священнодействие и та театральность, которые прежде пытался сохранить в залах Андрей Деллос, создатель утопических проектов - элитных ресторанов «Кафе Пушкинъ», ЦДЛ и «Турандот».

Со сменой обстановки  обновилось и ресторанное меню. На инновационной кухне хозяйничает Алексей Зимин, автор книг и статей на гастрономическую тему, и не только. Он - бывший редактор мужского журнала «GQ», а теперь удачливый ресторатор: его «Ragout» получал в свое время призы за то, что, как ледокол, первым въехал в тему роскошной и модной еды, подающейся в суперсовременном аскетичном интерьере.

Хотя Зимин учился в поварской школе Cordon Bleu и стажировался на кухнях многих великих шефов — от Мишеля Герара до Раймона Блана, он и его напарник Тарас Кириенко кардинальных гастрономических изменений не стали делать.  Их кулинария представляет собой некие переосмысленные вариации на тему «русской кухни». Хотя элементы молекулярной кухни , как и приемы модернистской кухни, - присутствуют...

пельмени с олениной от зимина_ресторан цдлК примеру, - тотемный для всех «кулинарных химиков», вспененный соус. В данном случае - из сметаны с тертыми груздями и солеными огурцами, который подают к пельменям с олениной и телятиной.

Или «вбитое» в бульон для борща протертое сало. И совсем простенько выглядит лемонграсс (лимонное сорго), используемый в зиминских щах вместо кислой капусты.

Следуя тренду неожиданных «микстов», характерных модерновой кухне, возникло и блюдо «няня», которое напоминает то ли русский вариант шотландского хаггиса — фаршированный потрохами бараний желудок, то ли - «кундюбки», за сочетание гречневой каши с потрошками, которые подавали в «Хлестакове» на Фрунзенской.  Кстати, отличались они там бульоном, который умягчал плотность такого союза. Здесь такую роль исполняет ложе из мягчайшей мятной баранины:

новая кухня цдлблюдо няня от зимина_ресторан цдл

Посетителям с более традиционными вкусами, к вину предлагается паштет из печени цесарки. А медальоны из фуа гра на гриле  подаются с салатом из манго и яблок.

Конечно, желающие могут обойтись и «незатейливым» заказом в левом, более «демократичном» крыле. Там их ожидают закуски в виде грибочков "Муромских", заливного судака, жульенов из перепелок или блинов, начиненных фазаном.

В общем, кухня хорошая, но из ресторанов с прайсом "выше среднего", ценами не слишком отличается от «Пушкина». Но, вам самим решать – стал ли ресторанный комплекс «ЦДЛ» доступнее и лучше.

Напоследок, следует сказать, что знаменитый Пестрый зал, как и прежде, открыт только для членов Союза писателей, но той атмосферы, которая царила здесь когда-то, больше нет. За столиками больше не сидят легендарные писатели. Не осталось и тех личностей, кто мог подшутить над ними, как это делал администратор Аркадий Семенович (тот самый, который когда-то не пустил в ЦДЛ самого Микояна).

Это он, в самый разгар пиршества и неумеренного обжорства вареными раками с пивом, (а поглощались они в писательском буфете в огромных количествах), выжидал пока посетитель полностью впадет в нирвану, перепачкает пальцы, отламывая рачьи клешни и шейки, вдруг представал перед ним и категорично требовал:

Предъявите членский билет Союза писателей!

<><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><><>

Думается, что незабвенный Михаил Светлов, отвечая на  вопрос «какая разница между модой и славой?», оказался прозорливо прав:  - Мода никогда не бывает посмертной. Посмертной бывает только слава…

 

Комментариев: 2 на “ЦДЛ: КУХНЯ ЛИТЕРАТУРНОГО БОМОНДА

  1. Не могу судить о кух­не – в семи­де­ся­тые-вось­ми­де­ся­тые годы она меня мало инте­ре­со­ва­ла… Боль­ше кофе (по мое­му мне­нию – луч­ший в Москве, в те годы) и люди, кото­рые сиде­ли за сто­ли­ка­ми “верх­не­го” кафе.
    А вот атмо­сфе­ра, дух твор­че­ско­го СОМЫСЛИЯ… Я напи­сал об этом в сво­ей кни­ге «Мой ЦДЛ». Два с поло­ви­ной десят­ка лет я регу­ляр­но бывал в ЦДЛ. Потом был пере­рыв. А потом, в нача­ле двух­ты­сяч­ных, загля­нул в него еще раз. И боль­ше не посе­щал. Сме­ни­лась атмо­сфе­ра, поме­ня­лись люди, и ТОГО ЦДЛ не ста­ло. Появил­ся еще один мод­ный ресто­ран, не име­ю­щий к твор­че­ству ника­ко­го отно­ше­ния…

    • Ува­жа­е­мый Миха­ил Гри­го­рье­вич! Бла­го­да­рим, что Вы удо­сто­и­ли наш сайт сво­им посе­ще­ни­ем. Спа­си­бо за ком­мен­та­рий. Вам, с вашим опы­том, навер­ня­ка вид­ны про­изо­шед­шие изме­не­ния. К сожа­ле­нию, в те слав­ные годы посе­щать ЦДЛ не могли. Хотя, когда име­ли воз­мож­но­сть, ста­ра­лись посе­щать вече­ра встреч с люби­мы­ми писа­те­ля­ми и поэта­ми (мно­гих из кото­рых уже нет с нами).
      К сво­е­му сты­ду не зна­ли о вашей кни­ге о ЦДЛ. Поста­ра­ем­ся най­ти и озна­ко­мить­ся.
      Захо­ди­те, все­гда Вам рады.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *