ЗОЛЯ. ОБЕД В “LE CAFÉ ANGLAIS

kafe Angle i  karikatura na Zolya

При­ве­ден­ный отры­вок – фраг­мент рома­на Эми­ля Золя “Наки­пь” (Pot-Bouille, 1882) из цик­ла «Ругон-Мак­ка­ры». Роман опи­сы­ва­ет нра­вы бур­жу­а­зии вре­мен Вто­рой фран­цуз­ской импе­рии. В 1957 году режис­сер Жюльен Дюви­вье снял экра­ни­за­цию, где глав­ную роль испол­нил Жерар Филип ( в совет­ском про­ка­те “Чужие жены”).  Об исто­рии  “Кафе Англэ” мож­но про­чи­тать здесь.

…Дядюш­ка Баше­лар в этот вечер как раз при­гла­сил Дюве­рье в “Кафе Англэ”.<…> Он при­вел так­же Трюб­ло и Геле­на. Таким обра­зом, их ока­за­лось чет­ве­ро муж­чин и ни одной жен­щи­ны, — он счи­тал, что жен­щи­ны не уме­ют есть; они не пони­ма­ют тол­ка в трю­фе­лях и толь­ко пор­тят дру­гим аппе­тит. К сло­ву ска­зать, дядюш­ка был изве­стен но всей линии буль­ва­ров рос­кош­ны­ми обе­да­ми по три­ста фран­ков с пер­со­ны, под­дер­жи­вав­ши­ми честь фран­цуз­ско­го тор­го­во­го клас­са. В таких слу­ча­ях его бук­валь­но одо­ле­ва­ла страсть к мотов­ству. Он тре­бо­вал самых что ни на есть доро­гих яств, гастро­но­ми­че­ских ред­ко­стей, даже порой и несъе­доб­ных: волж­ских стер­ля­дей, угрей с Тиб­ра, шот­ланд­ских дупе­лей, швед­ских дроф, мед­ве­жьих лав из Шварц­валь­да, бизо­ньих гор­бов из Аме­ри­ки, репы из Тель­то­ва, кар­ли­ко­вых тыкв из Гре­ции. Он спра­ши­вал так­же каких-то необы­чай­ных, не по сезо­ну, дели­ка­те­сов — пер­си­ков в декабре, куро­па­ток в июле.

<…>В этот вечер, вви­ду того, что дело про­ис­хо­ди­ло летом, когда все име­ет­ся в изоби­лии, ему труд­но было вса­дить в уго­ще­ние боль­шую сум­му. Меню, состав­лен­ное еще нака­ну­не, было при­ме­ча­тель­ным, — суп-пюре из спар­жи с малень­ки­ми пирож­ка­ми а ля Пом­па­дур. После супа — форель по-женев­ски, говя­жье филе а ля Шатоб­ри­ан, затем орто­ла­ны а ля Лукулл и салат из раков. Затем жар­кое — филе дикой козы, к нему — арти­шо­ки и, нако­нец, шоко­лад­ное суф­ле и сеси­льен из фрук­тов. Это было скром­но, но вме­сте с тем гран­ди­оз­но, и вдо­ба­вок еще сопро­вож­да­лось истин­но цар­ским выбо­ром вин: за супом — ста­рая маде­ра, к закус­кам — шато-филь­го 58-го года; к форе­ли и говя­ди­не — иоган­нис­берг и пишон-лонг­вилль; к орто­ла­нам и сала­ту — шато-лаф­фит 48-го года; к жар­ко­му — спар­линт-мозель; к десер­ту — замо­ро­жен­ный реде­рер. Баше­лар очень сожа­лел об ушед­шей у него из-под рук бутыл­ке иоган­нис­бер­га сто­лет­ней дав­но­сти, лишь за два дня до это­го обе­да про­дан­ной за деся­ть луи­до­ров одно­му тур­ку.

    - Пей­те же, сударь, — не пере­ста­вая повто­рял он, обра­ща­ясь к Дюве­рье. — От тон­ких вин не пья­не­ют. Это как еда, — если она изыс­кан­на, она нико­гда не повре­дит.

      В девять часов вече­ра они еще сиде­ли за сто­лом. Кан­де­лябры ярким пла­ме­нем осве­ща­ли каби­нет. Вры­вав­ший­ся в откры­тое окно воз­дух коле­бал пла­мя све­чей, от кото­ро­го серебро и хру­сталь пере­ли­ва­лись раз­но­цвет­ны­ми огня­ми. Сре­ди бес­по­ря­доч­но настав­лен­ной посу­ды блек­ли цве­ты в четы­рех вели­ко­леп­ных кор­зи­нах. Кро­ме двух метр­доте­лей, за сту­лом каж­до­го из обе­дав­ших сто­ял лакей, на чьей обя­зан­но­сти лежа­ло обно­сить хле­бом и вином и менять тарел­ки. Несмот­ря на про­ни­кав­ший с буль­ва­ра вете­рок, было душ­но. Дымя­щи­е­ся пря­ные блю­да и ваниль­ный аро­мат вин созда­ва­ли ощу­ще­ние изоби­лия.

      ilyustraciya k romanu NakipКогда вме­сте с кофе и лике­ра­ми были при­не­се­ны сига­ры и лакеи уда­ли­лись, дядюш­ка Баше­лар, раз­ва­лив­шись в кресле, удо­вле­тво­рен­но кряк­нул.

    - Ах! — вос­клик­нул он. — Как слав­но!

      Трюб­ло и Гелен тоже раз­ва­ли­лись в сво­их крес­лах, рас­ста­вив лок­ти.

      - Наел­ся! — ска­зал один.

      - До отва­ла! — под­хва­тил дру­гой.

      Дюве­рье, кив­нув голо­вой и отду­ва­ясь, про­бор­мо­тал:

      - Ну и кре­вет­ки!

      И все чет­ве­ро, хихи­кая, смот­ре­ли друг на дру­га. Лица их лос­ни­лись, и они, как истые бур­жуа, набив­шие себе желуд­ки вда­ли от семей­ных неуря­диц, с эго­и­сти­че­ским насла­жде­ни­ем пре­да­ва­лись про­цес­су пище­ва­ре­ния. Обед сто­ил боль­ших денег, но они ни с кем его не раз­де­ли­ли, и под­ле них не было девиц лег­ко­го пове­де­ния, кото­рые могли бы вос­поль­зо­вать­ся их уми­лен­ным состо­я­ни­ем. Рас­стег­нув жиле­ты, они нава­ли­лись живо­та­ми на стол и сиде­ли, полу­за­крыв гла­за; у них даже не было жела­ния заве­сти бесе­ду, ибо каж­дый насла­ждал­ся в оди­ноч­ку…”

Наки­пь. Эмиль Золя

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *