РОЖДЕСТВО В ЛИТЕРАТУРЕ И ЖИВОПИСИ

Рождество в литературе и живописи-art-eda.info

Рож­де­ство тра­ди­ци­он­но счи­та­ет­ся осо­бым семей­ным празд­ни­ком. Имен­но в этот день вся семья соби­ра­ет­ся за празд­нич­ным сто­лом, а хозяй­ка ста­ра­ет­ся в пол­ной мере про­явить свой кули­нар­ный талант. Пред­ла­га­ем вам празд­нич­ную под­бор­ку из цитат о рож­де­ствен­ском засто­лье и кар­тин  худож­ни­ков раз­ных пери­о­дов.

В листоч­ках ост­ро­лист­ни­ка, оме­лы и плю­ща свет отра­жал­ся и играл, как в мири­а­дах малень­ких зер­кал. В камине так и тре­щал, так и пылал огонь, да такой, что тако­го огня, нико­гда, ни в одну зиму, даже и не подо­зре­вал тощий, холо­де­ю­щий каме­лек “Скруд­жа и Мэр­лея”. На полу лежа­ли высо­кой кучей, чем-то вро­де пре­сто­ла: индей­ки, гуси, вся­кая дичь и жив­ность, вся­кое мясо, — поро­ся­та, око­ро­ка, аршин­ные сосис­ки, кол­ба­сы, пирож­ки с фар­шем, плом-пудин­ги, бочон­ки с уст­ри­ца­ми, пече­ные каш­та­ны, румя­ные ябло­ки, соч­ные апель­си­ны и гру­ши, гро­мад­ные “кре­щен­ские” пиро­ги, — и, за всем за этим, пол­ные аро­ма­та пун­ше­вые чаши…
Чарльз Дик­кенс, “Рож­де­ствен­ская песнь в про­зе” (1843)

Художник Стивен Джон Дарбишир (Stephen Darbishire)

Уют­ное Рож­де­ство”, Сте­фан Джон Дар­би­шир

когда вре­мя подо­шло к зав­тра­ку, из кух­ни запах­ло све­жи­ми грен­ка­ми и элем; люби­мый рож­де­ствен­ский гимн, зеле­ные вет­ви и крат­кая про­по­ведь сде­ла­ли осо­бен­но празд­нич­ной цер­ков­ную служ­бу; а когда Мэг­ги и Том с роди­те­ля­ми вер­ну­лись из церк­ви и, отрях­нув с ног снег, вошли в гости­ную, лица тетуш­ки и дядюш­ки Мосс и их семе­рых детей сия­ли так ярко, как огонь в камине. Плум-пудинг удал­ся таким же кра­си­вым и пыш­ным, как все­гда, и на нем горе­ли мисти­че­ские голу­бые огонь­ки, слов­но его с опас­но­стью для жиз­ни при­шлось выхва­ты­вать из адско­го пла­ме­ни, куда его упек­ли стра­да­ю­щие несва­ре­ни­ем желуд­ка свя­то­ши; десерт был ничуть не хуже, чем обыч­но: золо­тые апель­си­ны, корич­не­вые оре­хи, про­зрач­но-жел­тый яблоч­ный мар­ме­лад и тем­но-крас­ная пасти­ла из слив, — ничто не отли­ча­ло нынеш­ние рож­де­ствен­ские празд­ни­ки от преж­них; пожа­луй, в этом году было даже луч­ше, чем когда бы то ни было, катать­ся на льду и играть в снеж­ки.
Джордж Элиот, “Мель­ни­ца на Флос­се” (1860)

"Рождественское утро", художник Joseph Clarke"Рождественское печенье", Павел Еськов

Потом зако­ло­ли боль­шо­го откорм­лен­но­го поро­сен­ка, и тогда уж людям, по сло­вам Лины, не оста­лось места на кухне. Там рядом с блю­да­ми сви­но­го студ­ня, вет­чи­ны, коп­че­ной гру­дин­ки и дру­гой вкус­ной еды гро­моз­ди­лись горы паль­тов, кро­вя­ной кол­ба­сы, сви­ной кол­ба­сы, жаре­ной кол­ба­сы, зель­ца и, нако­нец, кол­бас, начи­нен­ных кашей и кар­тош­кой. А какое Рож­де­ство без мож­же­ве­ло­во­го ква­са! Он дол­го бро­дил в боль­шой дере­вян­ной кадуш­ке, в пиво­варне. Пек­ли столь­ко все­го, что про­сто диву даешь­ся: белый хлеб и слад­кие хлеб­цы на пато­ке, хлеб ржа­ной и шафран­ные булоч­ки с изю­мом, про­стые пше­нич­ные бул­ки, пря­ни­ки, осо­бые малень­кие крен­дель­ки, мерен­ги — воз­душ­ные пирож­ные из бел­ка — и пирож­ные с кре­мом. А еще гото­ви­ли клец­ки. Все­го не пере­чтешь.
Аст­рид Линдгрен, “Эмиль из Лённеберги”(1986)

Художник Карл Ларссон Рождественский ужин, 1904

Худож­ник Карл Ларс­сон, “Рож­де­ствен­ский ужин” (1904)

В Сочель­ник, под Рож­де­ство, – быва­ло, до звез­ды не ели. Кутью вари­ли, из пше­ни­цы, с медом; узвар – из чер­но­сли­ва, гру­ши, шеп­та­лы… Ста­ви­ли под обра­за, на сено. Поче­му?.. А буд­то – дар Хри­сту. Ну.., буд­то, Он на сене, в яслях.
<…>
В кухне на полу рого­жи, пыла­ет печь. Теп­лит­ся лам­пад­ка. На лав­ке, в око­рен­ке отта­и­ва­ет поро­се­нок, весь в мор­щин­ках, индюш­ка сереб­рит­ся от мороз­ца. И непре­мен­но загля­ну за печ­ку, где пли­та: сто­ит?.. Толь­ко под Рож­де­ство быва­ет. Огром­ная, во всю пли­ту, – сви­нья! Ноги у ней под­руб­ле­ны, сто­ит на четы­рех кул­тыш­ках, рылом в кух­ню. Толь­ко сей­час вта­щи­ли, – бле­стит мороз­цем, уши не обвис­ли. Мне радост­но и жут­ко: в гла­зах намерз­ло, сквозь бело­ва­тые рес­ни­цы смот­рит… Кучер гово­рил: “Веле­но их есть на Рож­де­ство, за нака­за­ние! Не дава­ла спать Мла­ден­цу, все хрю­ка­ла. Пото­му и назы­ва­ет­ся – сви­нья! Он ее хотел погла­дить, а она, сви­нья, щетин­кой Ему руч­ку уко­ло­ла!”
Иван Шме­лев, “Лето Гос­подне” (1948)

" У бабушки пред рождеством", Надежда Полуян-Внукова

” У бабуш­ки пред Рож­де­ством”, Надеж­да Полу­ян-Вну­ко­ва

Шумнее и шум­нее раз­да­ва­лись по ули­цам пес­ни и кри­ки. Тол­пы тол­кав­ше­го­ся наро­да были уве­ли­че­ны еще при­шед­ши­ми из сосед­них дере­вень. Паруб­ки шали­ли и беси­лись вво­лю. Часто меж­ду коляд­ка­ми, слы­ша­лась какая-нибудь весе­лая пес­ня, кото­рую тут же успел сло­жить кто-нибудь из моло­дых коза­ков. То вдруг один из тол­пы, вме­сто коляд­ки, отпус­кал щед­ров­ку и ревел во все гор­ло:
Щед­рик, вед­рик!
Дай­те варе­ник!
Гру­доч­ку каш­ки,
Киль­це ков­бас­ки!
Хохот награж­дал затей­ни­ка. Малень­кие окна поды­ма­лись, и сухо­ща­вая рука ста­ру­хи, кото­рые одни толь­ко вме­сте с сте­пен­ны­ми отца­ми оста­ва­лись в избах, высо­вы­ва­лась из окош­ка с кол­ба­сою в руках или кус­ком пиро­га. Паруб­ки и девуш­ки напе­ре­рыв под­став­ля­ли меш­ки и лови­ли свою добы­чу. В одном месте паруб­ки, зашед­ши со всех сто­рон, окру­жа­ли тол­пу деву­шек: шум, крик, один бро­сал комом сне­га, дру­гой выры­вал мешок со вся­кой вся­чи­ной. В дру­гом месте девуш­ки лови­ли паруб­ка, под­став­ля­ли ему ногу, и он летел вме­сте с меш­ком стрем­глав на зем­лю. Каза­лось, всю ночь напро­лет гото­вы были про­ве­се­лить­ся. И ночь, как нароч­но, так рос­кош­но теп­ли­лась! и еще белее казал­ся свет меся­ца от блес­ка сне­га.
Н.В. Гоголь, “Ночь перед Рождеством”(1832)

Художник Оксана Архипова Рождественская сказка. 2011 Художник Надежда Полуян-Внукова Рождественский вечер

Оста­но­вив­шись перед две­рью, пред­во­ди­тель труп­пы – тот самый рос­лый маль­чиш­ка, кото­рый недав­но побра­нил­ся с Даней, – начи­нал сип­лым и гну­са­вым голо­сом:
Рож­де­ство твое, Хри­сте боже наш
И осталь­ные десять чело­век под­хва­ты­ва­ли враз­брод, не в тон, но с боль­шим вооду­шев­ле­ни­ем:
Вос­сия миро­ви свет разу­ма
Ино­гда дверь отво­ря­лась, и их пус­ка­ли в перед­нюю. Тогда они начи­на­ли длин­ную, почти бес­ко­неч­ную коляд­ку о том, как шла царев­на на кру­тую гору, как упа­ла с неба звез­да-крас­на, как Хри­стос наро­дил­ся, а Ирод сому­тил­ся. Им выно­си­ли отре­зан­ное щед­рой рукой коль­цо кол­ба­сы, яиц, хле­ба, сви­но­го студ­ня, кусок теля­ти­ны. В дру­гие дома их не пус­ка­ли, но высы­ла­ли несколь­ко мед­ных монет. День­ги пря­та­лись пред­во­ди­те­лем в кар­ман, а съест­ные при­па­сы скла­ды­ва­лись в один общий мешок….
Так они обо­шли весь квар­тал. Захо­ди­ли к лавоч­ни­кам, к под­валь­ным жите­лям, в двор­ниц­кие. Бла­го­да­ря тому, что выхо­лен­ное лицо и изящ­ный костюм Дани обра­ща­ли общее вни­ма­ние, он ста­рал­ся дер­жать­ся поза­ди. Но пел он, кажет­ся, усерд­нее всех, с раз­го­рев­ши­ми­ся щека­ми и бле­стя­щи­ми гла­за­ми, опья­нен­ный воз­ду­хом, дви­же­ни­ем и необык­но­вен­но­стью это­го ноч­но­го бро­дяж­ни­че­ства. В эти бла­жен­ные, весе­лые, живые мину­ты он совер­шен­но искрен­но забыл и о позд­нем вре­ме­ни, и о доме, и о мисс Дже­нерс, и обо всем на све­те, кро­ме вол­шеб­ной коляд­ки и крас­ной звез­ды. И с каким насла­жде­ни­ем ел он на ходу кусок тол­стой холод­ной мало­рос­сий­ской кол­ба­сы с чес­но­ком, от кото­рой мерз­ли зубы. Нико­гда в жиз­ни не при­хо­ди­лось ему есть ниче­го более вкус­но­го!
А. И. Куп­рин, рас­сказ “Бед­ный принц” (1909)

Художник Н.К. Пименко. Втор. пол. 1880-х. КолядкиХудожник Оксана Архипова Натюрморт с рождественской звездой. 2010

Но вот стол накрыт. Про­чли молит­ву. Насту­па­ет томи­тель­ная пау­за. Все зата­и­ли дыха­ние, а мис­сис Крэт­чит, оки­нув испы­ту­ю­щим взгля­дом лез­вие ножа для жар­ко­го, при­го­то­ви­лась вон­зить его в грудь пти­цы. Когда же нож вон­зил­ся, и брыз­нул сок, и дол­го­ждан­ный фарш открыл­ся взо­ру, еди­но­душ­ный вздох вос­тор­га про­нес­ся над сто­лом, и даже Малют­ка Тим, под­стре­ка­е­мый млад­ши­ми Крэт­чи­та­ми, посту­чал по сто­лу руко­ят­кой ножа и сла­бо писк­нул:
Ура!
Нет, не быва­ло еще на све­те тако­го гуся! Боб реши­тель­но заявил, что нико­гда не пове­рит, что­бы где-нибудь мог сыс­кать­ся дру­гой такой заме­ча­тель­ный фар­ши­ро­ван­ный гусь! Все напе­ре­бой вос­тор­га­лись его соч­но­стью и аро­ма­том, а так­же вели­чи­ной и деше­виз­ной. С допол­не­ни­ем яблоч­но­го соуса и кар­то­фель­но­го пюре его вполне хва­ти­ло на ужин для всей семьи. Да, в самом деле, они даже не смог­ли его при­кон­чить, как вос­хи­щен­но заме­ти­ла мис­сис Крэт­чит, обна­ру­жив уце­лев­шую на блю­де мик­ро­ско­пи­че­скую косточ­ку. Одна­ко каж­дый был сыт, а млад­шие Крэт­чи­ты не толь­ко наелись до отва­ла, но пере­ма­за­лись луко­вой начин­кой по самые бро­ви.
Чарльз Дик­кенс, “Рож­де­ствен­ская песнь в про­зе” (1843)

Художник Charles Ernest Cundall Рождественские приготовления в Болье

Рождественская иллюстрация Нормана Роквелла

Рожде­ствен­ский обед состо­ял­ся в два часа попо­лу­дни и боль­ше похо­дил на самый насто­я­щий пир. В камине весе­ло потрес­ки­ва­ли гро­мад­ные поле­нья, но этот шум тонул в оглу­ши­тель­ном и несмол­ка­ю­щем гвал­те. Устрич­ный суп исчез в мгно­ве­ние ока; две огром­ные индей­ки, едва успев появить­ся, тут же отпра­ви­лись обрат­но на кух­ню, мгно­вен­но пре­вра­щен­ные в жал­кие кар­ка­сы из костей. И вот насту­пил реша­ю­щий момент: тор­же­ствен­ное вне­се­ние рож­де­ствен­ско­го пудин­га! …
Рож­де­ствен­ский пудинг во всем сво­ем вели­ко­ле­пии вплыл в сто­ло­вую на сереб­ря­ном под­но­се, огром­ный, раз­ме­ром с фут­боль­ный мяч, с веточ­кой ост­ро­ли­ста, вен­ча­ю­щей его подоб­но три­ум­фаль­но­му фла­гу, и с боков его лиза­ли язы­ки крас­но­ва­то-голу­бо­го пла­ме­ни.
Раз­дал­ся друж­ный вздох вос­хи­ще­ния. Толь­ко одну уступ­ку уда­лось вырвать мис­сис Лэй­си у вер­но­го Певе­рел­ла — не обхо­дить с пудин­гом всех по оче­ре­ди, а сра­зу водру­зить его перед нею, что­бы она сама мог­ла раз­дать его. Когда пудинг нако­нец бла­го­по­луч­но достиг сто­ла, мис­сис Лэй­си облег­чен­но вздох­ну­ла и быст­ро раз­ло­жи­ла кус­ки, все еще исхо­дя­щие кра­соч­ны­ми огнен­ны­ми язы­ка­ми, по тарел­кам.<… >За пудин­гом после­до­ва­ли пирож­ки и рож­де­ствен­ские сла­до­сти, после чего взрос­лые уда­ли­лись на заслу­жен­ный отдых — перед чае­пи­ти­ем и тор­же­ствен­ным зажже­ни­ем рож­де­ствен­ской елки.
Ага­та Кри­сти, “При­клю­че­ние рож­де­ствен­ско­го пудин­га” (1937)

Художник Emma Florence Harrison Рождественский пудинг, 1928

Худож­ник Emma Florence Harrison, “Рож­де­ствен­ский пудинг”, (1928)

А вот и уго­ще­ние. — Эль­за доста­ла из кор­зи­ны кусок вет­чи­ны, сту­день, капу­сту, теф­тель­ки, хлеб, кастрю­лю с бульо­ном, пече­нье, бутыл­ки с напит­ка­ми и клей­ки.
Пет­сон был рас­тро­ган. Он смот­рел на все эти яст­ва и не знал, как отбла­го­да­рить Эль­зу и Аксе­ля.
Да не сто­и­ло… Вы столь­ко все­го при­нес­ли… — бор­мо­тал Пет­сон. — Огром­ное вам спа­си­бо
На здо­ро­вье, — отве­ти­ла Эль­за. — А теперь мы можем попить кофе с пече­ньем….
Когда Густав­со­ны уже собра­лись ухо­дить, они уви­де­ли, что к дому идёт гос­по­жа Андер­сон и у неё с собой тоже кор­зин­ка.
С Рож­де­ством, Пет­сон! — ска­за­ла гос­по­жа Андер­сон, вхо­дя в дом.
Она стрях­ну­ла с себя снег в кори­до­ре и рас­ска­за­ла, что узна­ла о боль­ной ноге Пет­со­на и реши­ла при­не­сти ему немно­го рыбы и кол­ба­сы. Пет­сон побла­го­да­рил её и пред­ло­жил кофе.
И Густав­со­ны оста­лись еще нена­дол­го, что­бы отве­дать кол­ба­сы. Потом все при­ня­лись за бульон, и вдруг при­шли сосе­ди Линдгре­ны. Все ста­ли поздрав­лять друг дру­га и желать счаст­ли­во­го Рож­де­ства. Ока­за­лось, что Андер­сон рас­ска­зал Линдгре­нам про непри­ят­но­сти Пет­со­на и они тоже реши­ли про­ве­дать его и при­нес­ли немно­го еды.
Пет­сон сно­ва кла­нял­ся, бла­го­да­рил, уго­щал всех кофе и пече­ньем, кото­рое испек­ла Анна. А потом при­шли Юнсо­ны и дети Ниль­со­на, у них тоже были с собой кор­зин­ки с едой, пото­му что все слы­ша­ли, что Пет­сон сло­мал ногу и сидит теперь в сво­ей избуш­ке, мёрз­нет, голо­да­ет и не может даже поше­ве­лить­ся. Столь­ко гостей не соби­ра­лось в доми­ке Пет­со­на уже очень дав­но — с тех пор как ему испол­ни­лось шесть­де­сят лет.
… Тако­го заме­ча­тель­но­го рож­де­ствен­ско­го ужи­на у Пет­со­на и Фин­ду­са не было ещё нико­гда.
Свен Нурд­к­вист, “Рож­де­ство в доми­ке Пет­со­на” (1988)

Норман Рокуэлл, "С Рождеством, бабушка"Евгений Баранов и Лидия Величко - Баранова Свет от лампы

Кашта­ны, зажжен­ный камин, дру­зья и семья, собрав­ши­е­ся вокруг сто­ла с вос­хи­ти­тель­ны­ми уго­ще­ни­я­ми, крас­ные, зеле­ные и золо­тые укра­ше­ния, све­жий запах хвои от рож­де­ствен­ско­го дере­ва, рож­де­ствен­ские гим­ны, кото­рые все зна­ют наизусть, и теле­ви­зор, пока­зы­ва­ю­щий те же пере­да­чи, что в про­шлом году (и во все преды­ду­щие годы), – обыч­ные при­зна­ки Рож­де­ства, оди­на­ко­вые для все­го мира. От Дал­ла­са до Дур­ба­на люди под­пе­ва­ют песне Last Christmas. От Дуб­ли­на до Дубаи все зна­ют сюжет «Рож­де­ствен­ской пес­ни» Дик­кен­са.
Майк Викинг, “Hygge. Сек­рет дат­ско­го сча­стья” (2016)

Lockhart, William Ewart, 1846-1900; Old Father Christmas

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *