ЛИТЕРАТУРНЫЙ ТРИУМФ КАЛЬВАДОСА

кальвадос-литература-топ
Кальвадос, в отличие от иных крепких напитков Франции, ассоциируется не с фешенебельными ресторанами на Монмартре и не с разлогими виноградниками Бордо, а с колоритными домиками среди яблоневых садов отдаленной от центра Нормандии. Это единственное место в мире, где из яблочного сидра промышленно изготовляют яблочную водку «кальвадос». Благодаря сотням возвышенных строк, посвященных этому провинциальному напитку, он стал достоянием не только узкого круга гастрономических гурманов, но и всей мировой общественности.

Нор­ман­дия – одна из самых роман­ти­че­ских про­вин­ций Фран­ции. Сюда, прочь от город­ской суе­ты, пари­жа­не любят при­ез­жать на уикен­ды, в отпуск и на празд­ни­ки. Пас­то­раль­ные ланд­шаф­ты с пока­ты­ми хол­ма­ми, изу­мруд­ные луга, флер ябло­не­вых садов и запах оке­ан­ско­го бри­за рас­по­ла­га­ют путе­ше­ствен­ни­ков к лири­ке.

Направ­ле­ния раз­ви­тия севе­ро-запад­но­го реги­о­на тоже опре­де­ли­ла при­ро­да: кли­мат и поч­ва иде­аль­но подо­ш­ли для живот­но­вод­ства и садо­вод­ства. Нор­манд­ские сыры и ябло­ки издав­на ста­ли сим­во­ла­ми этой фран­цуз­ской про­вин­ции. При­чем, толь­ко из яблок, выра­щен­ных в Нор­ман­дии, име­ют закон­ное пра­во про­из­во­дить 40-гра­дус­ный каль­ва­дос, столь полю­бив­ший­ся геро­ям рома­на “Три­ум­фаль­ная арка”.

Normandiya 

Талант­ли­вое про­из­ве­де­ние немец­ко­го писа­те­ля (Э.М. Ремарк) настоль­ко опо­э­ти­зи­ро­ва­ло и окру­жи­ло роман­ти­че­ским орео­лом этот напи­ток, что неволь­но посо­дей­ство­ва­ло выхо­ду каль­ва­до­са в «выс­ший свет» вино­град­но­го алко­го­ля Фран­ции. Не будь тако­го лите­ра­тур­но­го «про­мо­уш­на», име­ни­тые кон­ку­рен­ты, в виде конья­ков и арма­нья­ков, не оста­ви­ли бы про­ста­ку-каль­ва­до­су ни еди­но­го шан­са. Ведь до Пер­вой миро­вой вой­ны о каль­ва­до­се вооб­ще мало кто слы­шал за пре­де­ла­ми Нор­ман­дии. Поз­же яблоч­ный брен­ди про­сла­вил­ся как напи­ток сол­дат фран­цуз­ской армии (его даже вклю­ча­ли в состав сол­дат­ско­го пай­ка). А в даль­ней­шем, по при­чи­не сво­ей деше­вой себе­сто­и­мо­сти, он рас­про­стра­нил­ся сре­ди бед­ных сло­ев насе­ле­ния. (По ста­ти­сти­ке, жите­ли Нор­ман­дии до сих пор упо­треб­ля­ют каль­ва­дос в разы боль­ше, чем иные алко­голь­ные напит­ки).

бутылки кальвадос в корзине-300x225Яблоч­ная вод­ка дол­гое вре­мя оста­ва­лась лишь мест­ной экзо­ти­кой Нор­ман­дии, в то вре­мя как «циви­ли­зо­ван­ная» Фран­ция пред­по­чи­та­ла бла­го­род­ные алко­голь­ные напит­ки из пло­дов вино­град­ных лоз. Со вре­ме­нем тех­но­ло­гия само­гон­ки из яблоч­но­го сид­ра все же ста­ла отрас­лью вин­ной про­мыш­лен­но­сти Фран­ции. В 1600 году была осно­ва­на пер­вая кор­по­ра­ция про­из­во­ди­те­лей каль­ва­до­са, а в 1741 году коро­лев­ским сове­том было при­ня­то реше­ние, опре­де­ля­ю­щее при­ви­ле­гии и обя­зан­но­сти про­из­во­ди­те­лей «яблоч­ной вод­ки».

Любо­пыт­но, что лишь в двух стра­нах ябло­ки ста­ли сырьем не толь­ко для ком­по­тов, дже­мов и варе­нья, но и при­ме­ня­лись для изго­тов­ле­ния креп­ких спирт­ных напит­ков. Впро­чем, каль­ва­дос силь­но отли­чал­ся по каче­ству (в луч­шую сто­ро­ну) от попу­ляр­но­го в кон­це 70-х годов (рас­цвет застоя раз­ви­то­го соци­а­лиз­ма) вина «Яблоч­ное креп­кое», с кре­по­стью 16%.
В наро­де это забо­ри­стое вино носи­ло про­зви­ще “пепен­ка”, бла­го­да­ря высо­ко­уро­жай­но­му сор­ту яблок, выве­ден­ных селек­ци­о­не­ром Мичу­ри­ным. Но эти­кет­ка с ука­за­ни­ем «пло­до­во­я­год­ное вино» мало соот­вет­ство­ва­ла содер­жа­нию – совет­ские вин­за­во­ды не замо­ра­чи­ва­ясь, изго­тав­ли­ва­ли вино из несор­то­во­го яблоч­но­го сбо­ра, постав­ля­е­мо­го кол­хо­за­ми. В оте­че­ствен­ной лите­ра­ту­ре подоб­ные напит­ки поэ­ти­зи­ро­вал раз­ве что неза­бвен­ный алко­ге­ний Венич­ка Еро­фе­ев.

Зато в зару­беж­ной, заслу­га попу­ля­ри­за­ции яблоч­но­го каль­ва­до­са, в первую оче­редь, при­над­ле­жит немец­ко­му писа­те­лю Эри­ху Мария Ремар­ку, напи­сав­ше­го в 1945 году самую насто­я­щую поэ­ти­че­скую «оду» каль­ва­до­су — роман «Три­ум­фаль­ная арка». Не слу­чай­но зна­то­ки каль­ва­до­са и лите­ра­ту­ро­ве­ды, любов­но под­шу­чи­вая, назы­ва­ют его роман «Три­ум­фаль­ная чар­ка».

картина-кальвадос-ремарк

Почти во всех сце­нах рома­на, где появ­ля­ет­ся этот «напи­ток сол­дат и кло­ша­ров», автор опи­сы­ва­ет его с таким вку­сом и с такой неж­но­стью, что впе­чат­ли­тель­ный чита­тель обя­за­тель­но доба­вит к мечте «уви­деть Париж и уме­реть» еще один пункт — «отве­дать фран­цуз­ский яблоч­ный брен­ди».
Герои «Три­ум­фаль­ной арки» пьют каль­ва­дос посто­ян­но. При­чем, Ремарк сопро­вож­да­ет его рас­пи­тие воз­вы­шен­ны­ми ком­мен­та­ри­я­ми и лири­че­ски­ми отступ­ле­ни­я­ми.

«Кель­нер вер­нул­ся с бутыл­кой [каль­ва­до­са], неся ее береж­но, как запе­ле­на­то­го мла­ден­ца...

- Тако­го каль­ва­до­са я нико­гда не пила, — ска­за­ла она [Жоан Маду] и сде­ла­ла вто­рой гло­ток.
— Его не пьешь, а слов­но вды­ха­ешь».

У Ремар­ка совер­шен­но потря­са­ю­щий, про­сто неве­ро­ят­ный язык. Его мане­ра повест­во­ва­ния поэ­тич­на, но в тек­с­те скры­ты жиз­нен­ные позна­ния авто­ра. Мож­но пред­по­ло­жить, что Ремарк, как боль­шой зна­ток спирт­ных напит­ков, наме­ка­ет в послед­них строч­ках на «долю анге­лов». Так вино­де­лы назы­ва­ют уле­ту­чи­ва­ю­щу­ю­ся долю спир­та во вре­мя выдерж­ки брен­ди в дубо­вых боч­ках, при кото­рой кре­по­сть напит­ка с 70 гра­ду­сов посте­пен­но сни­жа­ет­ся до 40.

кальвадос в бочках_

Пора­зи­тель­но мно­го­пла­но­во автор исполь­зу­ет каль­ва­дос в сво­ем рома­не. Яблоч­ный брен­ди не про­сто эле­мент повсе­днев­ной жиз­ни док­то­ра Рави­ка и его воз­люб­лен­ной Жоан. С его помо­щью Ремарк, как худож­ник,  созда­ет настро­е­ние и под­све­чи­ва­ет повест­во­ва­ние осен­ним сол­неч­ным све­том, тем самым пере­да­вая «золо­ти­стое смя­те­ние люб­ви» париж­ской пары в пред­во­ен­ной атмо­сфе­ре.
Вкус “напит­ка грез” в рома­не у Ремар­ка одно­вре­мен­но слад­кий и горь­кий. Им про­пи­та­на каж­дая стро­ка его откро­вен­но­го и прон­зи­тель­но­го рома­на. И в этом тоже усмат­ри­ва­ет­ся прак­ти­че­ски точ­ное сов­па­де­ние «лите­ра­тур­но­го при­вку­са» с реаль­ным соста­вом яблоч­ной осно­вы каль­ва­до­са. Ябло­ки для нее под­би­ра­ют в опре­де­лен­ных про­пор­ци­ях: при­мер­но 40% — слад­кие, даю­щие сахар и алко­голь; 40% — горь­ко­ва­то-слад­кие сор­та, выде­ля­ю­щие тани­ны (дубиль­ная кис­ло­та); и 20% — кис­лые ябло­ки, при­да­ю­щие напит­ку све­же­сть и кис­лый вкус.

кальвадос в фужерах Yablochnyy-brendi-Kalvados

То же каса­ет­ся и про­цес­са при­го­тов­ле­ния каль­ва­до­са. После про­чте­ния «Три­ум­фаль­ной арки», он кажет­ся мета­фо­рой раз­ных ста­дий лите­ра­тур­ной исто­рии люб­ви. Жоан Маду меня­ет­ся на про­тя­же­нии всей кни­ги: впер­вые мы встре­ча­ем без­участ­ную ко все­му, «пустую жен­щи­ну», а к кон­цу она рас­цве­та­ет, меня­ет­ся до неузна­ва­е­мо­сти. Она же меня­ет всю жиз­нь Рави­ка. Что алле­го­ри­че­ски сов­па­да­ет с фор­ми­ро­ва­ни­ем и созре­ва­ни­ем каль­ва­до­са:  после пере­гон­ки сид­ра каль­ва­дос ещё не име­ет выра­жен­но­го цве­та и запа­ха, ещё не явля­ет­ся каль­ва­до­сом в пол­ном смысле сло­ва. Лишь после выдерж­ки в дубо­вых боч­ках он ста­но­вить­ся пол­но­цен­ным напит­ком, при­об­ре­тая свой янтар­ный окрас и вку­со­вые оттен­ки, где фрук­то­вые нот­ки соче­та­ют­ся с тон­ким аро­ма­том дуба.

Еще боль­ший сим­во­лизм при­об­ре­та­ет роман, если уче­сть, что посред­ством бур­ных и тра­гич­ных отно­ше­ний пер­со­на­жей, Ремарк изоб­ра­зил соб­ствен­ную исто­рию люб­ви. Люб­ви к роко­вой жен­щи­не – актри­се и певи­це Мар­лен Дит­рих, кото­рую писа­тель бого­тво­рил, назы­вал Сталь­ной Орхи­де­ей, Пумой, сла­гал в ее честь сти­хи. Но после трех­лет­не­го рома­на, непо­сто­ян­ная Дит­рих пред­по­чла ему фран­цуз­ско­го акте­ра Жана Габе­на.

Марлен Дитрих-Эрих Мария Ремарк-350x287 ремарк и дитрих

До самой смер­ти писа­тель пере­жи­вал их раз­рыв. Его пись­ма, а так­же роман “Три­ум­фаль­ная арка” — сви­де­те­ли страст­ной и обре­чен­ной люб­ви, на фоне исто­ри­че­ских потря­се­ний 20-го века.Экзотический каль­ва­дос, кото­рым гур­ман уго­щал гол­ли­вуд­скую звез­ду вме­сто при­выч­но­го шам­пан­ско­го, оста­вал­ся баль­за­мом для его истер­зан­ной души.

- Равик, — ска­за­ла Жоан. — Ты мно­гим рис­ку­ешь. После это­го каль­ва­до­са я уже не смо­гу пить дру­гой.
— Ниче­го, смо­жешь.
— Но все­гда буду меч­тать об этом.
— Очень хоро­шо. Тем самым ты при­об­щишь­ся к роман­ти­ке каль­ва­до­са.
— Но дру­гой нико­гда уже не пока­жет­ся мне вкус­ным.
— Напро­тив, он пока­жет­ся тебе еще вкус­нее. Ты будешь пить один каль­ва­дос и думать о дру­гом. Уже хотя бы поэто­му он пока­жет­ся тебе менее при­выч­ным…
*****
«Кель­нер вытер стол и вопро­си­тель­но посмот­рел на Рави­ка.
– Рюм­ку «пер­но».
– С водой, мсье? 
– Нет, постой­те, – Равик пере­ду­мал. – Не надо «пер­но». Что-то ему меша­ло. Какой-то непри­ят­ный оса­док. Его надо было смыть. Но не этой при­тор­ной ани­со­вой дря­нью. Ей не хва­та­ло кре­по­сти.
– Рюм­ку каль­ва­до­са, – ска­зал он кель­не­ру. – Или луч­ше два каль­ва­до­са в одной рюм­ке».
*****

Каль­ва­дос был по душе еще одной свое­нрав­ной жен­щи­не, твор­че­ству кото­рой покло­ня­лись евро­пей­ские искус­ство­ве­ды — вели­кой тан­цов­щи­це 1920-х годов, пре­крас­ной «босо­нож­ке» Айсе­до­ре Дун­кан.

Аме­ри­кан­ская тан­цов­щи­ца была уни­каль­ной не толь­ко в искус­стве тан­ца. Вопре­ки сло­жив­шим­ся в обще­стве стан­дар­там, по кото­рым актри­са долж­на любить шам­пан­ское, Айсе­до­ра Дун­кан пила креп­кий каль­ва­дос. (Для звез­ды он, отча­сти, был успо­ко­и­тель­ным после выступ­ле­ний). Тем самым, она ста­ла одной из пер­вых жен­щин, попу­ля­ри­зи­ро­вав­шей этот “бру­таль­ный” напи­ток сре­ди евро­пей­ской боге­мы.

В ее честь во Фран­ции был создан уни­каль­ный каль­ва­дос «Pere Magloire Isadora». Сво­бод­ный дух твор­че­ства, нова­тор­ства и жен­ствен­но­сти, кото­рые сим­во­ли­зи­ро­ва­ла Дун­кан, вопло­тил­ся в этом виде каль­ва­до­са. Его оформ­ле­ние изыс­кан­но, а сам он состав­лен из «бла­го­род­ных» спир­тов, воз­рас­том не менее 15 лет. При изго­тов­ле­нии треть заго­тов­ки для сид­ра допол­ня­ют гру­ша­ми, отче­го в буке­те это­го каль­ва­до­са «тан­цу­ют» нот­ки фрук­то­во­го сада с аро­ма­том дубо­вой коры. Если фило­соф и апо­ло­гет модер­низ­ма Аким Волын­ский, писал о тан­це Дун­кан, как о «пере­во­пло­ще­нии музы­ки в зри­тель­ное впе­чат­ле­ние», то каль­ва­дос «Pere Magloire Isadora» — попыт­ка вино­де­лов отоб­ра­зить музы­ку и танец в гастро­но­мии.

Нор­манд­ский брен­ди из яблок был пред­ме­том вос­хи­ще­ния еще одно­го извест­но­го писа­те­ля — Эрне­ста Хемин­гу­эя. Он не раз гово­рил, что при­ро­да каль­ва­до­са идет от исто­ков жиз­ни и что, «если вы люби­те при­ро­ду, то вы не може­те не любить каль­ва­дос».

фотопортрет -Эрнест ХемингуэйСло­вам сво­их лите­ра­тур­ных куми­ров (и в то же вре­мя — гур­ма­нов) жад­но вни­ма­ла «самая чита­ю­щая» пуб­ли­ка 50–60-х годов. Поклон­ни­ки про­из­ве­де­ний Хемин­гу­эя и Ремар­ка изу­ча­ли по ним анту­раж, гео­гра­фию и овла­де­ва­ли сти­лем. Из их книг, украд­кой куп­лен­ных на книж­ных «тучах», сти­ля­ги впер­вые узна­ли такие сло­ва, как «апе­ри­тив», «дай­ки­ри», «каль­ва­дос» и про­чие. Пере­ни­ма­ли мане­ру не напи­вать­ся, а за фуже­ром вести интел­лек­ту­аль­ные бесе­ды. При этом, если неко­то­рые напит­ки под­ку­па­ли сво­ей изыс­кан­но­стью, то нор­манд­ский каль­ва­дос – при­вле­кал муже­ствен­ной про­сто­той, кото­рую боль­шин­ство лириков-«шестидесятников» зри­тель­но увя­зы­ва­ли со зна­ме­ни­тым порт­ре­том боро­да­то­го Хемин­гу­эя в гру­бом шки­пер­ском сви­те­ре.

Спра­вед­ли­во­сти ради, сле­ду­ет ска­зать, что и сре­ди фран­цуз­ских лите­ра­то­ров были свои цени­те­ли каль­ва­до­са, любо­вь к кото­ро­му, они отра­жа­ли на стра­ни­цах про­из­ве­де­ний. К ним отно­сит­ся извест­ный мастер детек­ти­ва — Жорж Симе­нон. Его пер­со­наж-комис­сар Мегрэ, как и заоке­ан­ские кол­ле­ги из поли­ции, часто исполь­зо­вал спирт­ное, что­бы отвлечь­ся после рабо­ты от реа­лий угрю­мо­го кри­ми­наль­но­го мира. «У нас свои при­выч­ки… Вече­ром мы пьем каль­ва­дос…» — гово­рит комис­сар.

фотопортрет-Жорж Сименон«В пику» аме­ри­кан­ским сыщи­кам, кото­рые в филь­мах и рома­нах, с горя и радо­сти «набур­бо­ни­ва­ют­ся», — Симе­нон пат­ри­о­тич­но пока­зал фран­цуз­ско­го комис­са­ра люби­те­лем нор­манд­ско­го каль­ва­до­са.

«Она успо­ко­и­лась, уви­дев, что муж открыл буфет и достал бутыл­ку каль­ва­до­са.
– Послед­нюю капе­люш­ку– про­бор­мо­тал он.
Мегрэ пил не пото­му, что нерв­ни­чал, пал духом или стре­мил­ся под­нять настро­е­ние, наобо­рот – этим вече­ром он чув­ство­вал себя рас­кре­по­щен­ным».

Прав­да, и у комис­са­ра слу­ча­лись «сры­вы», и тогда он ста­но­вил­ся похож на пер­со­на­жа детек­тив­ных рома­нов Рек­са Ста­у­та — част­но­го сыщи­ка Ниро Вуль­фа. Так, в пове­сти «Мегрэ и вино­тор­го­вец», вопре­ки репу­та­ции люби­те­ля каль­ва­до­са, поли­цей­ский хле­щет коньяк, грог, пиво, бур­гунд­ское вино и креп­кие настой­ки из Эль­за­са, при­слан­ные сво­я­че­ни­цей.

Судя по опи­са­ни­ям, автор был “на корот­кой ноге” со мно­ги­ми из спирт­ных напит­ков. Ведь в дни сво­ей моло­до­сти, Симе­нон вел доволь­но раз­гуль­ную ноч­ную жиз­нь, вра­ща­ясь в самых раз­ных кру­гах. Бур­ная жиз­нь еще неко­то­рое вре­мя про­дол­жа­лась и после его пере­ез­да с женой в Париж. Воз­мож­но поэто­му про­слав­лен­ный пер­со­наж, кото­рый при­нес писа­те­лю сла­ву, полу­чил в наслед­ство такие склон­но­сти.

Эрне­ст Хемин­гу­эй в сво­ем рома­не «Про­щай, ору­жие» мет­ко сфор­му­ли­ро­вал одно иро­нич­ное пра­ви­ло: «Что меша­ет писа­те­лю? Выпив­ка, жен­щи­ны, день­ги и често­лю­бие. А так­же отсут­ствие выпив­ки, жен­щин, денег и често­лю­бия». Оно отно­сит­ся ко мно­гим писа­те­лям, кото­рые всю свою твор­че­скую жиз­нь отча­ян­но про­би­ра­лись меж­ду эти­ми поня­ти­я­ми, как меж Сцил­лой и Харибдой. Но, навер­ня­ка, нико­му из почи­та­ю­щих муже­ствен­ный напи­ток каль­ва­дос, даже не мыс­ли­лось посту­пить, как леген­дар­ный Эней — объ­е­хать опас­ное место околь­ным путём. Напро­тив, дыха­ние смер­тель­ной опас­но­сти ста­но­ви­лось источ­ни­ком вдох­но­ве­ния. Тако­вы, напри­мер, мрач­ные про­из­ве­де­ния Эдга­ра По, кото­рый был запой­ным пья­ни­цей и умер в воз­расте соро­ка лет. Хемин­гу­эй, Фолк­нер, Фиц­д­же­ральд и дру­гие писа­те­ли, о кото­рых рас­ска­зы­ва­лось в ста­тье “Путе­во­ди­тель бар­ме­на-биб­лио­фи­ла”, тоже зло­упо­треб­ля­ли спирт­ны­ми напит­ка­ми, отлич­но пони­мая, к чему это при­во­дит: «Сна­ча­ла ты пьешь спирт­ное, потом спирт­ное пьет спирт­ное, а затем спирт­ное пьет тебя». Но, воз­мож­но, имен­но по при­чи­не тако­го без­огляд­но­го без­рас­суд­ства и губи­тель­ной искрен­но­сти в жиз­ни, их про­из­ве­де­ния и ста­но­ви­лись клас­си­кой, тро­га­ю­щей серд­ца мил­ли­о­нов чита­те­лей.

(В ста­тье частич­но исполь­зо­ва­лись мате­ри­а­лы, взя­тые с сай­тов http://calvadospro.ru,  http://www.aif.ru/food и  сво­бод­ной энцик­ло­пе­дии)

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *