КУКОЛЬНЫЕ ДОМИКИ: МЯСНАЯ ЛАВКА

butchershop2

мини­а­тю­ра мяс­ной мага­зин, Музей Вик­то­рии и Аль­бер­та, 1840

Museum-Of-Childhood

В лон­дон­ском «Музее дет­ства» (Museum of Childhood), вхо­дя­ще­го в состав музея V&A  (Музей Вик­то­рии  и Аль­бер­та), сре­ди изящ­ных шедев­ров мини­а­тю­ры 17–18 века — куколь­ных доми­ков рабо­ты гол­ланд­ских и бри­тан­ских масте­ров (ста­тья «Куколь­ные доми­ки forever!»), — мож­но встре­тить гру­бо­ва­тые мини­а­тю­ры, кото­рые у мно­гих посе­ти­те­лей вызы­ва­ют недо­уме­ние.

Таки­ми, напри­мер, кажут­ся анти­квар­ные мини­а­тю­ры мяс­ных мага­зин­чи­ков и лавок.

На пер­вый взгляд кажет­ся: раз­ве место этим «кро­во­жад­ным игруш­кам» в дет­ском музее?  Но это лишь на наш, совре­мен­ный взгляд.

butchershop_top

Мини­а­тюр­ный мяс­ной мага­зин, Музей Вик­то­рии и Аль­бер­та, (1850 — ’60 ).

«Этот игру­шеч­ный мяс­ник сере­ди­ны 19-го века, сто­я­щий на поро­ге мяс­ной лав­ки, где на вит­ри­нах раз­ве­ше­ны туши, а пол покрыт опил­ка­ми и кро­вью, может вызвать чув­ство брезг­ли­во­сти у совре­мен­но­го чело­ве­ка, при­вык­ше­го к рафи­ни­ро­ван­ной еде. Но в вик­то­ри­ан­скую эпо­ху подоб­ные репли­ки мяс­ных лавок были в поряд­ке вещей»
- гово­рит Сара Луи­за Вуд, кура­тор Музея дет­ства.

лавка мясника2

Зачем вооб­ще  изго­тав­ли­ва­лись такие игруш­ки?

Роберт Кал­фф в сво­ей кни­ге “Мир игру­шек” (1969) выска­зы­ва­ет пред­по­ло­же­ние, что реа­ли­стич­ные мини­а­тю­ры созда­ва­ли для вик­то­ри­ан­ских  детей, кото­рые вовсе не прочь были поиг­рать в мяс­ни­ка, раз­де­лы­ва­ю­ще­го телен­ка. Их не сму­ща­ли ни осве­же­ван­ные туши, раз­ве­шан­ные на крю­ках, ни опил­ки в кро­ви, — посколь­ку они явля­лись частью повсе­днев­ной жиз­ни: мясо про­да­ва­ли имен­но так, как изоб­ра­жа­лось в мини­а­тю­ре.

По утвер­жде­нию Кал­ффа, это были игруш­ки с обра­зо­ва­тель­ным укло­ном, игро­вое учеб­ное посо­бие для малень­ких дево­чек-буду­щих домо­хо­зя­ек 19-го века: как в мага­зи­не выби­рать луч­шие кус­ки руб­ле­ной говя­ди­ны или бара­ни­ны.

butchershop3

Мяс­ная лав­ка, Christian Hacker, Из кол­лек­ции музея Вик­то­рии и Альберта,(1900)

лавка мясника1

Но наи­бо­лее деталь­но про­ра­бо­тан­ные образ­цы пред­на­зна­ча­лись вовсе не для детей. Эти были маке­ты раз­ме­ром более мет­ра в шири­ну и раз­ме­ща­лись на вит­ри­нах, что­бы потен­ци­аль­ные поку­па­те­ли еще с ули­цы смо­гли уви­деть нали­чие и ассор­ти­мент това­ра в лав­ке. Полу­ча­лось что-то типа совре­мен­ных реклам­ных бан­не­ров.

лавка мясника4

Тща­тель­но про­ду­ман­ные и искус­но выпол­нен­ные репли­ки-маке­ты, несу­щие реклам­ную функ­цию, были во всех город­ских мага­зи­нах: ману­фак­тур­ных, овощ­ных, рыб­ных, хлеб­ных, шляп­ных, кон­ди­тер­ских.

Поз­же на маке­тах ста­ли появ­лять­ся фир­мен­ные зна­ки тор­го­вых ком­па­ний. Это мож­но счи­тать пер­вы­ми при­ме­ра­ми брен­дов.

doll-houses

мини­а­тю­ра про­дук­то­во­го мага­зи­на с брен­до­вы­ми про­дук­та­ми, конец 19-го века, из кни­ги “Мир игрушек”(1969)

Совре­мен­ны­ми “после­до­ва­те­ля­ми” вик­то­ри­ан­ских игру­шеч­ных мага­зи­нов мож­но назвать, напри­мер, набо­ры McDonald’s с пища­щей кас­сой, малень­ки­ми сер­ви­ро­воч­ны­ми под­но­са­ми и кар­тон­ной упа­ков­кой для гам­бур­ге­ров раз­ме­ром с ного­ток. И если в 19-м сто­ле­тии дети учи­лись выби­рать луч­шие кус­ки теля­ти­ны у мяс­ни­ка, тепе­рь они учат­ся поку­пать гам­бур­ге­ры с кот­ле­той из говя­жье­го фар­ша и кар­то­фель фри в фаст-фуде.

По срав­не­нию с пред­став­лен­ны­ми  “мяс­ны­ми” мини­а­тю­ра­ми, про­сто веге­та­ри­ан­ски­ми выгля­дят изящ­ные мини­а­тю­ры совре­мен­но­го масте­ра Сте­фа­ни Кил­га­ст (Stephanie Kilgast).

Ну, и уж если речь зашла о мяс­ных лав­ках  — невоз­мож­но не при­пом­нить еще одну из них, — совре­мен­ную и создан­ную совсем в дру­гом жан­ре искус­ства.

деликатесы_топ

«Мяс­ная лав­ка»– с таким смыс­ло­вым пере­во­дом появил­ся у нас пол­но­мет­раж­ный дебют  фран­цуз­ско­го твор­че­ско­го тан­де­ма Жан-Пье­ра Жене и Мар­ка Каро.

Со слов Жене, идея филь­ма появи­лась так:

«- Пря­мо под моей спаль­ней нахо­ди­лась лав­ка мяс­ни­ка. Каж­дое утро, в 7 часов, раз­да­вал­ся стук топо­ра, и моя девуш­ка шутя, как-то ска­за­ла мне: “Пора пере­ез­жать. Они режут наших сосе­дей, и через неде­лю при­дет наша оче­редь”. Я поду­мал: ” Отлич­ная идея!».

В резуль­та­те, миро­вой кине­ма­то­граф обо­га­тил­ся вос­хи­ти­тель­ной чер­ной коме­ди­ей, где мастер­ски исполь­зу­ют­ся шут­ки и алле­го­рии; где соеди­нил­ся кри­ти­че­ский реа­лизм и роман­ти­че­ский гро­те­ск, а тра­ди­ции фран­цуз­ско­го тра­ги­фар­са, «гранд-гиньо­ля» и раб­ле­зи­ан­ства соче­та­ют­ся с эсте­ти­кой комик­сов.

Ори­ги­наль­ное назва­ние филь­ма- «Delicatessen» (Дели­ка­те­сы). Оно впол­не его оправ­ды­ва­ет и явля­ет­ся изыс­кан­ным кино­де­ли­ка­те­сом.

В комик­со­вую эсте­ти­ку сюже­та транс­план­ти­ро­ва­ны изде­ва­тель­ские иллю­зии на целые пла­сты фран­цуз­ско­го кино от дово­ен­но­го поэ­ти­че­ско­го реа­лиз­ма до новой вол­ны, а финаль­ная сце­на вооб­ще паро­ди­ро­ва­ла мно­го­чис­лен­ные фото и кино­кад­ры раз­ру­ше­ния бер­лин­ской сте­ны.

жан-клод-дрейфус_актер_деликатесыjpgПо сво­ей атмо­сфе­ре фильм бли­зок к анти­уто­пи­че­ской кино­лен­те «Бра­зи­лия», извест­но­го бри­тан­ско­го режис­се­ра Тер­ри Гил­лиама, тоже боль­шо­го люби­те­ля сюр­ре­а­ли­сти­че­ско­го и абсурд­но­го юмо­ра.

Толь­ко у фран­цуз­ских поста­нов­щи­ков пост-апо­ка­лип­тич­ный мирок наро­чи­то сужен до раз­ме­ра зауряд­но­го мно­го­квар­тир­но­го дома, явля­ю­ще­го­ся некой моде­лью закры­то­го тота­ли­тар­но­го госу­дар­ства. Здесь име­ет­ся и свой тиран – мяс­ник, кото­ро­го вели­ко­леп­но сыг­рал Жан-Клод Дрей­фус, и трус­ли­вая сви­та, и своя оппо­зи­ция, ушед­шая в андер­гра­унд (по сюже­ту, — в пря­мом смысле под зем­лю).

Жене и Каро поме­сти­ли сво­их ярких, харак­тер­ных пер­со­на­жей в ситу­а­цию пол­но­го абсур­да, безум­но­го мира, где, к при­ме­ру, мож­но запро­сто лишить­ся жиз­ни, щелк­нув выклю­ча­те­лем, но остать­ся в живых после дюжи­ны попы­ток суи­ци­да.

Фильм выпол­нен в слег­ка жел­то­ва­тых тонах, со свое­об­раз­ным эффек­том сепии. Ста­рин­ные вещи и тех­ни­ка дово­ен­ных годов, вме­сте с эсте­ти­кой поста­по­ка­лип­си­са, — дела­ет дом и его оби­та­те­лей чем-то обособ­лен­ным: нет ни гео­гра­фи­че­ских при­вя­зок, ни исто­рии… В ито­ге созда­ет­ся стран­ное ощу­ще­ние, слов­но собы­тия в филь­ме раз­ви­ва­ют­ся вне вре­ме­ни, толь­ко абсо­лют­но сюр­ре­а­ли­стич­ное дей­ство, напол­нен­ное мно­же­ством тон­ких мело­чей и ярких обра­зов.

Несо­мнен­но, что фильм в подо­пле­ке – явля­ет­ся соци­аль­ной дра­мой. Дра­мой чело­ве­че­ско­го обще­ства. Авто­ры затро­ну­ли мно­же­ство аспек­тов обще­ствен­ной жиз­ни и госу­дар­ствен­но­го строя, не упус­кая  шан­са эти самые аспек­ты хоро­шень­ко высме­ять. Кста­ти, даже само назва­ние «Delicatessen» отда­лен­но име­ет немец­кое зву­ча­ние. Тем самым созда­вая аллю­зии с филь­ма­ми об окку­па­ции и фран­цуз­ском Сопро­тив­ле­нии.

Ник­то не хотел брать­ся за “Дели­ка­те­сы”: все бре­ди­ли толь­ко “новой вол­ной”!”, — сме­ет­ся Жене, имея в виду дви­же­ние во фран­цуз­ском кине­ма­то­гра­фе 60-х годов, нача­тое Жан-Люком Гада­ром и Фран­с­уа Трюф­фо.

В отли­чие от филь­мов “новой вол­ны”, кото­рые часто сни­ма­лись чер­но-белы­ми и на нату­ре, дей­ствие “Дели­ка­те­сов” про­ис­хо­дит в смо­де­ли­ро­ван­ном мире полу­раз­ва­лив­ше­го­ся зда­ния, полу­чив­шем такой вид бла­го­да­ря моно­хром­ным филь­трам и тем­ным деко­ра­ци­ям.

marc caro_jean-pierre jeunetМы с Каро хоте­ли сме­шать раз­лич­ные куль­ту­ры, — объ­яс­ня­ет Жене свой под­ход к визу­аль­но­му сти­лю филь­ма. Нам нра­вят­ся ста­рые ретро-рабо­ты фран­цуз­ских фото­гра­фов, и мы хоте­ли при­бли­зить кар­ти­ну к ним, но доба­вить цвет”.

Авто­ры филь­ма очень кро­пот­ли­во подо­ш­ли к выстра­и­ва­нию видеоряда,каждый кадр — прак­ти­че­ски иде­аль­ный постер, цве­то­вое реше­ние про­сто завораживает.Чудесная музы­ка, иде­аль­но допол­ня­ю­щая видео­ряд и прак­ти­че­ски без­упреч­ная игра актё­ров — по сути, это и есть глав­ные «дели­ка­те­сы» кар­ти­ны.

Боль­ше все­го потря­са­ет вни­ма­ние к мело­чам: эти уют­ные, про­сто куколь­ные ком­нат­ки; мини­а­тюр­ные кар­тин­ки, раз­ве­шан­ные по сте­нам, свер­ка­ю­щие мыль­ные пузы­ри, голо­во­кру­жи­тель­ная вин­то­вая лест­ни­ца, мель­ка­ю­щие стра­нич­ки пере­ли­сты­ва­е­мо­го фото­аль­бо­ма… Все это добав­ля­ет осо­бый шарм шум­ной и зага­доч­ной ярмар­ке взрос­лых фан­тас­ма­го­рий.

Рит­мич­ный звук точа­щих­ся ножей в самом нача­ле филь­ма зада­ет тон и ритм, кото­рый тут же под­хва­ты­ва­ют тит­ры: имя ком­по­зи­то­ра на сло­ман­ной пла­стин­ке, имя худож­ни­ка по костю­мам на разо­рван­ной рубаш­ке…

И, навер­ное, не толь­ко для пер­со­на­жей филь­ма, но и для кино­зри­те­лей ока­зы­ва­ет­ся гип­но­ти­че­ским — ритм напе­вов гавай­ской гита­ры в ниже­сле­ду­ю­щей сцен­ке:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *