ГЮСТАВ ФЛОБЕР. СВАДЕБНЫЙ ПИР

Альберт Огюст Фурье Свадебное застолье 600 х 340

Гос­по­жа Бова­ри” (1856)  Гюста­ва Фло­бе­ра явля­ет­ся одним из шедев­ров миро­вой лите­ра­ту­ры и под­лин­ной энцик­ло­пе­ди­ей фран­цуз­ской про­вин­ци­аль­ной жиз­ни вто­рой поло­ви­ны XIX века, но такую оцен­ку роман полу­чил не сра­зу. Сра­зу после опуб­ли­ко­ва­ния  лите­ра­тур­ный нату­ра­лизм про­из­ве­де­ния вызвал скан­дал, а само­го писа­те­ля при­влек­ли к суду за оскорб­ле­ние мора­ли. Фло­бер рабо­тал над рома­ном на про­тя­же­нии 5 лет, неод­но­крат­но пере­пи­сы­вая отдель­ные стра­ни­цы и целые эпи­зо­ды. Писа­тель настоль­ко про­ник­ся харак­те­ром и судь­бой глав­ной геро­и­ни, что одна­жды заявил:  “Гос­по­жа Бова­ри — это я!”

При­ве­ден­ный отры­вок опи­сы­ва­ет про­вин­ци­аль­ную сва­дьбу Шар­ля Бова­ри и Эммы Руо.

И вот нако­нец сыг­ра­ли сва­дьбу: гостей съе­ха­лось сорок три чело­ве­ка, пир про­дол­жал­ся шест­на­дцать часов, а утром – опять за то же, и потом еще несколь­ко дней доеда­ли остат­ки…

Стол накры­ли в карет­ни­ке, под наве­сом. Пода­ли четы­ре филе, шесть фри­ка­се из кур, туше­ную теля­ти­ну и три жар­ких, а на сере­ди­не сто­ла поста­ви­ли пре­вос­ход­но­го жаре­но­го молоч­но­го поро­сен­ка, обло­жен­но­го кол­бас­ка­ми, с гар­ни­ром из щаве­ля. По углам сто­ла воз­вы­ша­лись гра­фи­ны с вод­кой. На бутыл­ках со слад­ким сид­ром вокруг про­бок высту­пи­ла густая пена, ста­ка­ны были зара­нее нали­ты вином доверху. Жел­тый крем на огром­ных блю­дах тряс­ся при малей­шем толч­ке; на его глад­кой поверх­но­сти кра­со­ва­лись ини­ци­а­лы ново­брач­ных, выве­ден­ные мел­ки­ми зави­туш­ка­ми. Нугу и тор­ты гото­вил кон­ди­тер, выпи­сан­ный из Иве­то.  В  этих кра­ях он под­ви­зал­ся впер­вые и решил в грязь лицом не уда­рить – на десерт он соб­ствен­ны­ми рука­ми подал целое соору­же­ние, вызвав­шее бур­ный вос­торг собрав­ших­ся. Ниж­нюю его часть состав­лял сде­лан­ный из сине­го кар­то­на квад­рат­ный храм с пор­ти­ка­ми и колон­на­дой, вокруг хра­ма в нишах, усе­ян­ных звез­да­ми из золо­той бума­ги, сто­я­ли гип­со­вые ста­ту­эт­ки; вто­рой этаж состав­лял савой­ский пирог в виде баш­ни, окру­жен­ной невы­со­ки­ми укреп­ле­ни­я­ми из цука­та, мин­да­ля, изю­ма и апель­син­ных долек, а на самом верху гро­моз­ди­лись ска­лы, вид­не­лись озе­ра из варе­нья, на озе­рах – кораб­ли­ки из оре­хо­вых скор­лу­пок, сре­ди зеле­но­го луга качал­ся кро­шеч­ный амур­чик на шоко­лад­ных каче­лях, стол­бы кото­рых вме­сто шаров увен­чи­ва­лись буто­на­ми живых роз.

Крёйер Педер Северин Гип-гип-ура 1888 600 х 484Обед тянул­ся до вече­ра. Устав сидеть, гости шли погу­лять во двор или на гум­но – поиг­рать в “проб­ку”, а потом опять воз­вра­ща­лись на свои места. К кон­цу обе­да мно­гие уже хра­пе­ли. Но за кофе все сно­ва ожи­ви­лись, запе­ли пес­ни, потом муж­чи­ны нача­ли про­бо­вать силу – упраж­ня­лись с гиря­ми, пока­зы­ва­ли свою лов­ко­сть, пыта­лись взва­лить себе на пле­чи теле­гу, за сто­лом гово­ри­ли саль­но­сти, обни­ма­ли дам. Вече­ром ста­ли соби­рать­ся домой, но лоша­дей пере­кор­ми­ли овсом, и они не хоте­ли вле­зать в оглоб­ли, бры­ка­лись, вска­ки­ва­ли на дыбы, рва­ли упря­жь, а хозя­е­ва – кто бра­нил­ся, кто хохо­тал. И всю ночь по доро­гам беше­ным гало­пом нес­лись при лун­ном све­те кры­тые повоз­ки, опро­ки­ды­ва­лись в кана­вы, пере­ма­хи­ва­ли через кучи щеб­ня, ска­ты­ва­лись с косо­го­ров вниз, а жен­щи­ны, высу­нув­шись в двер­цу, под­хва­ты­ва­ли вож­жи. 

Те, что оста­лись в Бер­то, про­пьян­ство­ва­ли ночь в кух­не. Дети усну­ли под лав­ка­ми ”.

Гюстав Фло­бер, “Мадам Бова­ри

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *