ШКОЛА ЗЛОСЛОВИЯ: ЛАНЧИ С ОРСОНОМ УЭЛЛСОМ

орсон уэллс
В большинстве путеводителей по ресторанам Лос-Анджелеса много лет повторяется одна легенда. Она гласит о том, что в пекарне «Сладкая леди Джейн», которая расположена на Мелроуз авеню, время от времени появляется призрак великого режиссера Орсона Уэллса. Он сидит за своим постоянным столиком, курит любимую сигару и молча посматривает на публику. Признаться, выглядит это несколько грустно. Ведь при жизни легендарный кинорежиссер приглашал сюда друзей, чтобы за обедом шумно обсуждать с ними свои новые проекты, последние сплетни Голливуда и «перемывать косточки» всем местным знаменитостям.

В мире кино Орсон Уэллс (Orson Welles, 1915–1985) про­сла­вил­ся пер­вым же сво­им филь­мом «Граж­да­нин Кейн» (Citizen Kane, 1941). Кар­ти­на полу­чи­лась захва­ты­ва­ю­ще нова­тор­ской (поз­же десят­ки режис­се­ров исполь­зу­ют откры­тые им при­е­мы съем­ки). По сути она была одним из исто­ков автор­ско­го, «неза­ви­си­мо­го кино» в Аме­ри­ке: Уэллс сам был режис­се­ром и про­дю­се­ром кар­ти­ны, сам рабо­тал над ее сце­на­ри­ем и сыг­рал в ней глав­ную роль. Даже спу­стя 70 лет, его про­из­ве­де­ние оста­ет­ся в топе рей­тин­га «луч­шие филь­мы всех вре­мен».

Такой дебют моло­до­го режис­се­ра был впол­не зако­но­ме­рен. Он изна­чаль­но был кла­де­зем раз­но­об­раз­ных талан­тов. В дет­стве Орсон играл на роя­ле и скрип­ке, знал наизусть все­го Шекс­пи­ра. Юно­шей гастро­ли­ро­вал с теат­ром по Ирлан­дии и писал там пей­заж­ные этю­ды. Про­жи­вая в Испа­нии, он сочи­нял детек­ти­вы и высту­пал на аре­не в роли торе­а­до­ра под псев­до­ни­мом «Аме­ри­ка­нец». Был фокус­ни­ком и уче­ни­ком Гуди­ни — “раз­ре­зал” пилой саму Мар­лен Дит­рих.
В 19 лет Уэллс осно­вал соб­ствен­ный театр и в апре­ле 1936 года поста­вил пье­су “Мак­бет”, где все роли отдал чер­но­ко­жим акте­рам гар­лем­ско­го теат­ра “Лафай­ет”. Через три года после это­го скан­да­ла экс­цен­трич­ный режис­сер пре­под­нес новый сюр­приз – его театр «Mercury Theatre» поста­вил радио­спек­такль по рома­ну Гер­бер­та Уэлл­са “Вой­на миров”, пере­не­ся дей­ствие в США. При­чем выступ­ле­ние было испол­не­но настоль­ко арти­стич­но, что вызва­ло насто­я­щую пани­ку в стра­не — люди реаль­но пове­ри­ли в наше­ствие мар­си­ан…

Война миров-Orson-Welles

война миров-орсон уэллс-1938

Так что «глы­бой» Уэлл­са про­зва­ли не толь­ко за круп­ную фигу­ру и гро­хо­чу­щий голос. Ниче­го уди­ви­тель­но­го, что маг­ни­то­фон­ные запи­си ресто­ран­ных бесед с Орсо­ном, кото­рые сде­лал его друг и дело­вой парт­нер Ген­ри Джэ­г­лом (Henry Jaglom), ста­ли осно­вой для био­гра­фи­че­ской кни­ги о гени­аль­ном кино­ре­жис­се­ре. Рас­шиф­ро­вав и отре­дак­ти­ро­вав эти ауди­о­за­пи­си, ее соста­вил аме­ри­кан­ский исто­рик кино Питер Бис­кинд. (Лич­но он нико­гда не встре­чал­ся с Уэлл­сом).

обложка книги Мои обеды с Орсоном Уэллсом-Питер БискиндКни­га Бис­кин­да так и назы­ва­ет­ся — «Мои лан­чи с Орсо­ном: Раз­го­во­ры Ген­ри Джэ­г­ло­ма и Орсо­на Уэлл­са» (2013). Она охва­ты­ва­ет пери­од с 1981 года и по 1985 год, закан­чи­ва­ясь все­го за несколь­ко дней до смер­ти леген­дар­но­го кино­ре­жис­се­ра.
(До это­го Бис­кинд издал кни­гу «Бес­печ­ные ездо­ки, беше­ные быки» (2007), так же осно­ван­ную на сот­нях интер­вью режис­се­ров, про­дю­се­ров, звезд­ных акте­ров, руко­во­ди­те­лей сту­дий, жен и экс-жен. Кни­га ста­ла исчер­пы­ва­ю­щим и откро­вен­ным рас­ска­зом о послед­нем “золо­том веке” Гол­ли­ву­да).

Подоб­ные дру­же­ские бесе­ды с режис­се­ром ста­ли содер­жа­ни­ем кни­ги «Зна­комь­тесь — Орсон Уэллс» (1992). Интер­вью­е­ром здесь высту­пал дав­ний друг Уэлл­са — сце­на­ри­ст и режис­сер Питер Бог­да­но­вич, чья лен­та “Послед­ний кино­се­анс” в 1972 году полу­чи­ла Оскар и была при­зна­на наци­о­наль­ным досто­я­ни­ем. В кон­це 90-х эти раз­роз­нен­ные запи­си свел под одну облож­ку аме­ри­кан­ский кино­кри­тик Джо­на­тан Розен­ба­ум. Но по срав­не­нию с изда­ни­ем Бис­кин­да, «кни­га зна­ком­ства» выгля­дит более клас­си­че­ской и не име­ет той пикант­ной при­вле­ка­тель­но­сти «Моих обе­дов с Орсо­ном», где автор сохра­нил ост­ро­ум­ное застоль­ное зло­сло­вие Уэлл­са по пово­ду сво­их кол­лег, в том числе само­го Пите­ра Бог­да­но­ви­ча, Чар­ли Чап­ли­на, Чар­лто­на Хесто­на, Вуди Алле­на и мно­гих дру­гих зна­ме­ни­тых совре­мен­ни­ков.

Их пси­хо­ло­ги­че­ские порт­ре­ты, кото­рые Уэллс пря­мо за сто­ли­ком ресто­ра­на пред­став­лял Джэ­г­ло­му, выгля­дят едки­ми и, в то же вре­мя, доволь­но про­ни­ца­тель­ны­ми. (В цита­тах из кни­ги мы заме­ни­ли пол­ные име­на участ­ни­ков диа­ло­га на их аббре­ви­а­ту­ру).

О.У.: Меня тош­нит от Вуди Алле­на – я на физи­че­ском уров­не не пере­но­шу такой тип людей. 
Г.Д.: Вы раз­ве встре­ча­лись?
О.У.: О да. Я едва мог раз­го­ва­ри­вать с ним. Чап­лин таким же был – эта спе­ци­фи­че­ская смесь занос­чи­во­сти и застен­чи­во­сти неве­ро­ят­но раз­дра­жа­ет.
Г. Д.: Вуди не занос­чи­вый, он роб­кий.
О. У.: Он занос­чи­вый. Как и у всех застен­чи­вых людей, его занос­чи­во­сть без­гра­нич­на. Вся­кий тихо­ня чудо­вищ­но высо­ко­ме­рен. Роб­ким он толь­ко кажет­ся. Он и нена­ви­дит себя, и обо­жа­ет – здесь, видишь ли, тон­кая гра­нь. Таким людям, как я, при­хо­дит­ся посто­ян­но одер­ги­вать себя и скром­ни­чать. По мне, так самое воз­му­ти­тель­ное, что мож­но себе пред­ста­вить, это чело­век, по доб­рой воле валя­ю­щий дура­ка лишь бы заслу­жить одоб­ри­тель­ный смех и скрыть, что у него внут­ри. Все, что сни­ма­ет Вуди Аллен, сво­дит­ся к само­те­ра­пии.

Впро­чем, с теми, кого Уэллс недо­люб­ли­вал, он и сам вел себя занос­чи­во. Вот как он обща­ет­ся в ресто­ра­не с мно­го­крат­ным номи­нан­том на “Оскар”, бри­тан­ским акте­ром Ричар­дом Бар­то­ном (мужем Эли­за­бет Тей­лор), кото­рый во вре­мя обе­да подо­шел к его сто­ли­ку.

Р. Б.: Орсон, дав­но не виде­лись! Отлич­но выгля­дишь. Со мной тут Эли­за­бет, она очень хоте­ла с тобой встре­тить­ся. Мож­но нам под­сесть к тебе за стол? 
О.У.: Нель­зя. Ты что не видишь, я ем. Поздо­ро­ва­юсь с ней потом, когда буду ухо­дить.
Бар­тон уда­ля­ет­ся.
Г.Д.: Орсон, ты вел себя как мудак. 
О. У.: Поста­рай­ся боль­ше не пинать меня под сто­лом, я это про­сто нена­ви­жу. Ты как еврей­ская чере­па­ха Тор­ти­ла, все вре­мя чита­ешь мора­ли. Я не нуж­да­юсь в уко­лах сове­сти, осо­бен­но, если они при­хо­дят­ся по моим ботин­кам. Ричард Бар­тон про­мо­тал свой талант, сни­ма­ясь в дерь­мо­вых филь­мах. Он стал посме­ши­щем, шутом при сво­ей супруж­ни­це-звез­де. Раз­ве я с ним гру­бо обо­шел­ся? Как любил гова­ри­вать Карл Лемм­ле: «Я дал ему уклон­чи­вый ответ. Какой имен­но? Я ска­зал ему: “Пошел ты на *уй”».

Орсон высме­и­ва­ет при­выч­ку Хам­ф­ри Богар­та нары­вать­ся на дра­ки в ноч­ных клу­бах, а о пер­вых сце­нах Лоурен­са Оли­вье в «Коро­ле Лире» гово­рит, что «хуже них в жиз­ни не видел». Снис­хо­ди­тель­но отзы­вал­ся о талан­те Спен­се­ра Трэй­си: «С тру­дом при­по­ми­наю, что­бы у него была хоть одна отлич­ная актер­ская рабо­та. В „Нюрн­берг­ском про­цес­се“ он был хорош, но кино полу­чи­лось сла­бое».

Так же не очень лест­но Уэллс выска­зы­вал­ся и о сво­их кол­ле­гах-ита­льян­цах. Фел­ли­ни у него был “маль­чи­ком из про­вин­ции, кото­рый так и не добрал­ся до Рима. И все еще меч­та­ет о нем”. Хотя, добав­лял — “Нам же сле­ду­ет быть очень бла­го­дар­ны­ми ему за эти меч­ты”. Анто­ни­о­ни он дает харак­те­ри­сти­ку, как «архи­тек­то­ру пустых коро­бок».

Ну что такое Анто­ни­о­ни? Жен­щи­на идет по аллее. Мы ее видим со спи­ны в тума­не, она идет и идет. И ты уже дума­ешь: ну она когда-нибудь куда-нибудь свер­нет? И тут она сво­ра­чи­ва­ет! И мы еще 15 минут наблю­да­ем эту аллею. Это кино Анто­ни­о­ни”

Не пони­мал он и попу­ляр­но­сти твор­че­ства бри­тан­ца Аль­фре­да Хич­ко­ка. Хотя, в раз­го­во­рах упоминал,что тот был пер­вым режис­се­ром, вну­шив­шим ему жела­ние сни­мать филь­мы.
Во мно­гих его рабо­тах при­сут­ству­ет ледя­ная рас­чет­ли­во­сть, кото­рая меня оттал­ки­ва­ет. Он гово­рит, что не любит акте­ров, но вре­ме­на­ми мне начи­на­ет казать­ся, что он и людей-то любит не очень”. В част­но­сти, Уэллс назвал его кар­ти­ну «Окно во двор» «одним из худ­ших филь­мов, что видел в жиз­ни». (Мэтр не пове­рил бы сво­им гла­зам, если бы дожил до того как в 2012 году «Кейн» опу­стил­ся в рей­тин­гах на вто­рое место после «Голо­во­кру­же­ния» ).

Орсон Уэллс (слева) и Генри Джаглом-Wells_Jaglom

Кста­ти, из кни­ги мож­но узнать уди­вив­шее мно­гих автор­ское опре­де­ле­ние жан­ра филь­ма “Граж­да­нин Кейн”. Уэллс назы­ва­ет его коме­ди­ей! Дослов­но: “Коме­дия в чистом виде. Конеч­но, от сме­ха на ней не умрешь… Это паро­дия на клас­си­че­скую тра­ге­дию со все­ми ее сюжет­ны­ми кли­ше”.

 Орсон Уэллс не ведал запрет­ных тем и табу. У это­го люби­те­ля хоро­шо поку­шать, пово­дом для ска­брез­ных шуток могла стать хоть еда, хоть чьи-то любов­ные похож­де­ния или даже смерть. Будучи вели­ко­леп­ным рас­сказ­чи­ком, он умел все ситу­а­ции пред­ста­вить так, что собе­сед­ни­ки за сто­лом пока­ты­ва­лись со смеху.
Джон Хьюстон, Орсон Уэллс и Питер Богданович

Джон Хью­стон, Орсон Уэллс и Питер Бог­да­но­вич, 70-тые годы

Офици­ант: Bon appétit, гос­по­да. Вам всё у нас нра­вит­ся?
О. У.: Спа­си­бо за забо­ту, но мы тут немно­го заня­ты. (Офи­ци­ант уда­ля­ет­ся.) Хоть бы они отста­ли. Если бы это был мой ресто­ран, я бы ни за что не поз­во­лил офи­ци­ан­там надо­едать посе­ти­те­лям, осо­бен­но когда те раз­го­ва­ри­ва­ют.
Г. Д.: Как тебе еда? 
О. У: Хуже, чем вче­ра.
Г. Д.: Тогда, может, позо­вем офи­ци­ан­та и попро­сим заме­нить блю­до?
О.У.: Ни в коем слу­чае. Он мне потом еще туда плю­нет. Поз­воль мне пове­дать тебе исто­рию Джор­джа Джи­на Нэте­на, вели­ко­го аме­ри­кан­ско­го теат­раль­но­го кри­ти­ка. Свет не виды­вал таких скряг, как Нэтен, даже Чар­ли Чап­лин не был таким ску­пым. Жил-пожи­вал он в оте­ле «Рой­ал­тон», и все сорок лет, что он там оби­тал, он ни разу не оста­вил нико­му чае­вых. Даже в рож­де­ствен­ский вечер ник­то от него и цен­та не дождал­ся. И одна­жды кто-то из обслу­ги вти­ха­ря помо­чил­ся ему в чай! Об этом про­знал весь Нью-Йорк, за исклю­че­ни­ем, разу­ме­ет­ся, само­го Нэте­на. Он и не заме­тил под­во­ха – выпил и не поперх­нул­ся. Обслу­га про­дол­жа­ла писать ему в чай года­ми! Там уже и чая, соб­ствен­но, не было, одна моча. Сидишь себе в теат­ре и дума­ешь: вот он, вели­кий аме­ри­кан­ский теат­раль­ный кри­тик – смот­рит спек­такль с пол­ным желуд­ком мочи. Сам слы­шал, как он воз­му­щал­ся, когда зашел в ресто­ран «21», что чай у них хуже, чем в «Рой­ал­то­не». Я под стол сполз от сме­ха…

Вот еще один их раз­го­вор за лан­чем. И тут сто­ит обра­тить вни­ма­ние об упо­ми­на­нии о новом шеф-пова­ре ресто­ра­на…

О. У.: Итак, что же мы будем есть? 
Г. Д.: Я возь­му кури­ный салат. 
О. У.: Не взду­май! Там же капер­сы, тебе такое не понра­вит­ся.
Г. Д.: Я попро­шу офи­ци­ан­та, что­бы их убра­ли из сала­та.
О. У.: Лег­че вер­нуть блю­до на кух­ню.
Под­хо­дит офи­ци­ант.
Офи­ци­ант: Поз­воль­те пред­ло­жить вам салат из грейп­фру­та и апель­си­на.
О. У.: Отвра­ти­тель­ный выбор. Глу­пый и типич­но немец­кий.
Г. Д.: Они испор­ти­ли кури­ный салат, когда нача­ли добав­лять туда ту гор­чи­цу… Совсем дру­гой салат стал. 
О. У.: У них новый шеф-повар. 
Г. Д.: Может, жаре­ную сви­ни­ну?
О. У.: Боже. В такую жару? Я не ем сви­ни­ны. Но я зака­жу сви­ни­ну – про­сто что­бы поню­хать.
Офи­ци­ант уда­ля­ет­ся.
Г. Д.: Ты уже слы­шал о Тен­нес­си Уильям­се? По-мое­му, это ужас­но.
О. У.: Слы­шал, что он умер про­шлой ночью. А что в этом ужас­но­го?
Г. Д.: Гово­рят, во всем вино­ва­та какая-то осо­бая кури­тель­ная труб­ка, в кото­рой было что-то под­ме­ша­но.
О. У.: Нар­ко­тик? Или рас­тол­чен­ный сэнд­вич с говя­ди­ной? Я бы хотел уме­реть в оди­но­че­стве в гости­нич­ном номе­ре – про­сто взять и тихонь­ко отки­нуть копы­та.

Новым пова­ром ресто­ра­на “Ма Мей­сон”, где соби­ра­лись на обед Уэллс и Джэ­г­лом, стал в то вре­мя 25-тилет­ний австри­ец Вольф­ганг Пак (Wolfgang Puck) — чело­век, поз­же став­ший еще одной леген­дой Гол­ли­ву­да, толь­ко кули­нар­ной. Вот уже на про­тя­же­нии двух деся­ти­ле­тий этот выда­ю­щий­ся повар орга­ни­зу­ет ужи­ны для селеб­ри­ти миро­во­го кине­ма­то­гра­фа после цере­мо­нии вру­че­ния «Оска­ров». Обыч­но он с напар­ни­ком гото­вит для бан­ке­та на 1500 чело­век неве­ро­ят­ное меню из 50-ти изыс­кан­ных блюд. Завер­ша­ет­ся ужин пода­чей фир­мен­но­го десер­та — тор­та, выпол­нен­но­го в фор­ме ста­ту­эт­ки «Оскар». (Одна­жды на деко­ри­ро­ва­ние таких оска­ров­ских десер­тов кули­нар щед­ро израс­хо­до­вал 3 кг золо­той пуд­ры).

Wolfgang PuckCook_Wolfgang_Puck_at_2009_Academy_Awards

Неве­ро­ят­ных успе­хов этот талант­ли­вый повар достиг бла­го­да­ря настой­чи­во­сти и тру­до­лю­бию. В 14 лет отпра­вил­ся осва­и­вать мастер­ство пова­ра во Фран­цию, а спу­стя 10 лет пере­ехал в Аме­ри­ку и за два года стал звез­дой ресто­ра­на Ма Мей­сон. Хотя, со слов Пака, сде­лать это было не так слож­но.  До него в ресто­ра­не рабо­тал про­сто ужас­ный повар, у кото­ро­го в меню даже были кон­сер­ви­ро­ван­ные сар­ди­ны. Зака­зан­ное говя­жье филе с ово­ща­ми на пару он мог гото­вить два с поло­ви­ной часа, а дизай­ном зала были деко­ра­тив­ные пла­сти­ко­вые утки с лам­поч­ка­ми внут­ри. Вольф­ганг Пак корен­ным обра­зом изме­нил отно­ше­ние аме­ри­кан­цев к еде: гени­аль­но сме­ши­вая фран­цуз­скую, ази­ат­скую и кали­фор­ний­скую кух­ню, он стал одним из пио­не­ров сти­ля фьюжн (fusion). Еще одной из харак­тер­ных черт его сти­ля – соеди­не­ние рос­ко­ши и демо­кра­тич­но­сти. При­ме­ром тако­го фир­мен­но­го блю­да слу­жит пиц­ца с чер­ны­ми трю­фе­ля­ми. Ино­гда его име­ну­ют «Пикассо в мире кули­на­рии». Сего­дня Пак уже вла­де­лец сети из двух десят­ков ресто­ра­нов, раз­бро­сан­ных по все­му миру. Его годо­вой доход состав­ля­ет 16 мил­ли­о­нов дол­ла­ров, а сам повар по оцен­ке Forbes вхо­дит в сот­ню бога­тей­ших людей.

Мож­но ска­зать, что Вольф­ганг так же, как и зна­ме­ни­тая Джу­лия Чайлд, асси­ми­ли­ро­вал в Аме­ри­ке фран­цуз­скую кух­ню. Джу­лия была соав­то­ром кни­ги «Осва­и­вая искус­ство фран­цуз­ской кух­ни», а Вольф­ганг Пак, исполь­зуя рецеп­ты, раз­ра­бо­тан­ные им в Ma Maison, издал кни­гу «Совре­мен­ная фран­цуз­ская кули­на­рия на аме­ри­кан­ской кух­не».

Wolfgang Puck

Вольф­ганг Пак (Wolfgang Puck)

Как гово­ри­лось в загла­вии ста­тьи, при­зрак Орсо­на Уэлл­са по леген­де появ­ля­ет­ся за сто­ли­ком в зале пекар­ни «Слад­кая леди Джейн» (The Sweet Lady Jane Bakery). Но в любой гол­ли­вуд­ской сказ­ке име­ют­ся свои исто­ри­че­ские и гео­гра­фи­че­ские неточ­но­сти. Зна­то­кам извест­но, что в пери­од кон­ца 70-х-нача­ла 80-тых пекар­ни тут не было. На ее месте рас­по­ла­гал­ся мод­ный в Лос-Андже­ле­се ресто­ран­чик «Ma Maison». Он пред­став­лял из себя неболь­шой домик-бун­га­ло, состо­я­щий из кух­ни и все­го пары обе­ден­ных сто­ли­ков. (По утвер­жде­нию Пака, один сто­лик в даль­ней части зала был посто­ян­но заре­зер­ви­ро­ван для Уэлл­са и его дру­зей). Перед домом име­лась госте­вая пар­ков­ка для пре­стиж­ных авто, но боль­шин­ству их вла­дель­цев при­хо­ди­лось обе­дать в патио внут­рен­не­го дво­ра, кото­рый был покрыт ярко — зеле­ным дер­ном, что­бы скрыть серый асфальт под ним.

ma maison exterior

Ресто­ран “Мa Мaison”

Несмот­ря на высо­кие цены и отно­си­тель­ную тес­но­ту, име­ни­тых гостей при­вле­ка­ло сюда ори­ги­наль­ное меню, кото­рое соста­вил новый австрий­ский шеф-повар. Впро­чем, желч­ный вор­чун Орсон не поща­дил даже его. На аудиоплен­ках Джэ­г­ло­ма сохра­нил­ся пре­не­бре­жи­тель­ный отзыв про мастер­ство австрий­ца.

Не сле­ду­ет забы­вать, что Уэллс был хоро­шим акте­ром. И впол­не воз­мож­но, что он все­го-навсе­го выбрал для себя роль эда­ко­го склоч­но­го вор­чу­на в вооб­ра­жа­е­мой игре «Чело­век, кото­рый при­хо­дил обе­дать». Ведь даже назва­ние кни­ги напо­ми­на­ет про диа­ло­ги меж­ду Андре Гре­го­ри и Уол­ле­сом Шоун в филь­ме Луи Маля «Мой ужин с Андре» (1981).  С дру­гой сто­ро­ны, на харак­тер пове­де­ния Уэлл­са мог повли­ять небла­го­при­ят­ный пери­од его карье­ры. Пара­док­саль­но, но автор выда­ю­щих­ся филь­мов, испы­ты­вал труд­но­сти в поис­ках финан­си­ро­ва­ния новых про­ек­тов. Фор­маль­но его чество­ва­ли и награж­да­ли, но ни одна сту­дия не гото­ва была дать день­ги на его новые про­ек­ты, кото­рые они счи­та­ли «ком­мер­че­ски непри­вле­ка­тель­ны­ми». При­чи­ной все­му была его неуступ­чи­во­сть и прин­ци­пи­аль­но­сть в вопро­сах неза­ви­си­мо­сти и твор­че­ской сво­бо­ды. Орсон счи­тал, что луч­ше зара­ба­ты­вать, сни­ма­ясь в рекла­мах вина, чем  идти на ком­про­мис­сы с про­дю­се­ра­ми.

Orson Welles 1978 Paul Masson Wine Commercial

Уже после смер­ти Уэлл­са ресто­ран Ma Maison пере­ехал в дру­гое место, даль­ше на восток от Мел­ро­уз. На его месте Джейн и ее муж Дональд откры­ли свою кон­ди­тер­скую, (кото­рая сего­дня счи­та­ет­ся одной из луч­ших в мире). Вот толь­ко в леген­де для тури­стов “скром­но умал­чи­ва­ет­ся”, что при пере­строй­ке ори­ги­наль­ная пла­ни­ров­ка зала, где любил обе­дать Уэллс, была нару­ше­на. Изме­нил­ся даже адрес заве­де­ния. Впро­чем, не ста­нем при­ди­рать­ся. Будем счи­тать, что при­зрак режис­се­ра “сори­ен­ти­ро­вал­ся” в про­изо­шед­ших изме­не­ни­ях и отыс­кал “свой” сто­лик в пекар­не The Sweet Lady Jane Bakery. Тем более, что ее сотруд­ни­ки утвер­жда­ют, яко­бы не раз виде­ли его и даже чув­ство­ва­ли запах его сигар, кото­рые он все­гда поку­пал в табач­ной лав­ке за несколь­ко квар­та­лов отсю­да…

Орсон Уэллс, Париж 1958

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *