ЛИТЕРАТУРНАЯ ЦИТАТА: МИНДАЛЬНЫЕ ПИРОЖНЫЕ

makovskiy Маковский В.Е. На кухне 600 х 521

Рус­ский писа­тель Сер­гей Тимо­фе­е­вич Акса­ков (1791–1859), родил­ся в горо­де Уфе. До вось­ми  лет он про­жил здесь, в доме у вхо­да в город­ской парк…  в доме, где тепе­рь нахо­дит­ся музей его име­ни.  Но в сво­ей «Семей­ной хро­ни­ке» он опи­шет дет­ские годы, про­ве­ден­ные им в орен­бург­ском поме­стье отца в Ново-Акса­ко­во (Баг­ро­во). Склон­но­сть к лите­ра­ту­ре у Сер­гея Акса­ко­ва про­яв­ля­лась рано, еще во вре­мя уче­бы в Казан­ском уни­вер­си­те­те. Прав­да, пер­вые лите­ра­тур­ные про­бы были роман­тич­ны и под­вер­же­ны  все­воз­мож­ным идео­ло­ги­че­ским и куль­тур­ным вли­я­ни­ям. Зна­ком­ство с Н.В. Гого­лем ока­за­ло огром­ное вли­я­ние на даль­ней­шую судь­бу Акса­ко­ва. Имен­но автор «Мерт­вых душ» про­бу­дил в нем писа­тель­ский талант. Осно­вы­ва­ясь на сво­ей при­род­ной наблю­да­тель­но­сти и люб­ви к рус­ской сло­вес­но­сти, Акса­ков   создал свои луч­шие про­из­ве­де­ния. Соч­ные яркие обра­зы, про­ник­но­вен­ные опи­са­ния при­ро­ды и, глав­ное —  насто­я­щая рус­ская речь. «Добро­душ­ная и пря­мая, гиб­кая и лов­кая», как опре­де­лял ее Иван Тур­ге­нев.  Про­из­ве­де­ния Акса­ко­ва, наря­ду с тво­ре­ни­я­ми дру­гих клас­си­ков,  проч­но вош­ли в сокро­вищ­ни­цу рус­ской куль­ту­ры.

«Бук­валь­но при­горш­ня­ми мож­но чер­пать из про­из­ве­де­ний Акса­ко­ва само­цве­ты народ­но­го сло­ва­ря… Акса­ков – изу­ми­тель­ный пси­хо­лог отро­че­ской души… Акса­ков обла­дал каким-то непо­сти­жи­мым даром изоб­ра­жать при­ро­ду и чело­ве­ка слит­но, в нераз­де­ли­мом един­стве».
 писа­тель и дра­ма­тург А. Югов

Вос­по­ми­на­ния дет­ства и юно­сти  лег­ли в осно­ву мему­ар­но-авто­био­гра­фи­че­ской три­ло­гии Акса­ко­ва: «Семей­ная хро­ни­ка» (1856), «Дет­ские годы Баг­ро­ва-вну­ка» (1858) и «Вос­по­ми­на­ния» (1856), где дает­ся кар­ти­на про­вин­ци­аль­ной дво­рян­ской жиз­ни кон­ца XVIII века. Осо­бое место в три­ло­гии отво­дит­ся вза­и­мо­от­но­ше­ни­ям отца писа­те­ля, влюб­лен­но­го в при­ро­ду мяг­ко­го и застен­чи­во­го чело­ве­ка, и мате­ри – пер­вой кра­са­ви­цы губер­нии, умной и власт­ной жен­щи­ны. В кру­гу уфим­ской зна­ти ее назы­ва­ли “яркой коме­той”, “Вене­рой и Минер­вой”. До заму­же­ства, поми­мо веде­ния домаш­не­го хозяй­ства, она мно­го вре­ме­ни уде­ля­ла само­об­ра­зо­ва­нию, а одно вре­мя даже зани­ма­лась дела­ми уфим­ско­го намест­ни­че­ства, так как ее отец по болез­ни не мог выпол­нять свои обя­зан­но­сти. Весь свой нерас­тра­чен­ный потен­цал, всю свою любо­вь и забо­ту она отда­ла сыну. Любо­вь к мате­ри, вос­хи­ще­ние ею и в то же вре­мя  пони­ма­ние  ее эго­и­стич­но­го харак­те­ра, над­мен­но­сти и под­час черст­во­сти созда­ли в три­ло­гии  слож­ный и неод­но­знач­ный образ Софьи Нико­лав­ны  (под этим име­нем выве­ден образ Марии Нико­ла­ев­ны Акса­ко­вой).

При­ве­ден­ный ниже отры­вок взят из кни­ги  С. Т. Акса­ко­ва “Дет­ские годы Баг­ро­ва-вну­ка”.

Ино­гда гости при­ез­жа­ли обе­дать, и Боже мой! как хло­по­та­ла моя мать с пова­ром Маке­ем, весь­ма пло­хо разу­мев­шим свое дело. Мин­даль­ное пирож­ное все­гда при­го­тов­ля­ла она сама, и смот­реть на это при­го­тов­ле­нье было все­гда одним из люби­мых моих удо­воль­ствий. Я вни­ма­тель­но наблю­дал, как она обда­ва­ла мин­даль кипят­ком, как счи­ща­ла с него раз­бух­шую кожи­цу, как выби­ра­ла мин­да­ли­ны толь­ко самые чистые и белые, как застав­ля­ла толочь их, если пирож­ное при­го­тов­ля­лось из мин­даль­но­го теста, или как сама реза­ла их нож­ни­ца­ми и, заме­сив эти обрез­ки на яич­ных бел­ках, сби­тых с саха­ром, дела­ла из них чуд­ные фигур­ки: то вен­ки, то коро­ны, то какие-то цве­точ­ные шап­ки или звез­ды; все это сажа­лось на желез­ный лист, усы­пан­ный мукою, и посы­ла­лось в кухон­ную печь, отку­да при­но­си­лось уже перед самым обе­дом, совер­шен­но гото­вым и под­жа­рив­шим­ся. Мать, щеголь­ски разо­де­тая, по дан­но­му ей от меня зна­ку, выбе­га­ла из гости­ной, наде­ва­ла на себя высо­кий белый фар­тук, сни­ма­ла береж­но ножич­ком чуд­ное пирож­ное с желез­но­го листа, каж­дую фигур­ку окроп­ля­ла мали­но­вым сиро­пом, кра­си­во накла­ды­ва­ла на боль­шое блю­до и воз­вра­ща­лась к сво­им гостям. Сидя за сто­лом, я все­гда нетер­пе­ли­во ожи­дал мин­даль­но­го блю­да не столь­ко для того, чтоб им пола­ко­мить­ся, сколь­ко для того, чтоб пора­до­вать­ся, как гости будут хва­лить пре­крас­ное пирож­ное, брать по дру­гой фигур­ке и гово­рить, что “ни у кого нет тако­го мин­даль­но­го блю­да, как у Софьи Нико­лав­ны”. Я тор­же­ство­вал и не мог спо­кой­но сидеть на моих высо­ких кре­сель­цах и непре­мен­но гово­рил на ухо сидев­ше­му под­ле меня гостю, что все это мамень­ка дела­ла сама. Я пом­ню, что гости у нас тогда быва­ли так весе­лы, как после нико­гда уже не быва­ли во все осталь­ное вре­мя наше­го житья в Уфе…

Дет­ские годы Баг­ро­ва-вну­ка”, С. Т. Акса­ков  

миндальное печенье 450  х 317Рецепт из «Новой пол­ной пова­рен­ной кни­ги», состав­лен­ной  раде­ни­ем кол­леж­ско­го асес­со­ра Ива­на Навроц­ко­го и издан­ной при Импе­ра­тор­ском Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те в 1786 году.

Мин­даль­ное хле­бен­ное

Взять чет­верть фун­та мел­ко тол­че­но­го мин­да­лю, чет­верть же фун­та тол­че­но­го саха­ру и чет­верть фун­та кру­пит­ча­той муки, заме­сить дву­мя яйца­ми, как тесто. Выме­сив­ши его гораз­до, рас­ка­тать рука­ми, скал­кою порас­плюс­нуть паль­ца в два шири­ны, поло­соч­ка­ми изре­зать и испод­воль испе­чь.

* 1фунт состав­ля­ет при­мер­но 400 гр.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *